Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

— В смысле?

— Вот, смотрите, — ее палец дрожал, когда она указывала на пустоту. — Никаких цветов и листочков, одни загогулины. А здесь над загогулиной выбит какой-то невнятный бугорок.

Она заглянула за винную полку.

— Ой, а там бугорок сделался крупнее. Кажется.

— Оставь. Давай вернемся к нашему разговору о херессите, — герцог согнул ногу в колене, положил на нее руку. Осознание того, что под платьем Гражданки ничего нет, делало тему «распутства» крайне волнительной.

Но, увы, Василису, одежда которой приобрела густо оранжевый цвет, что означало крайнюю степень азарта, намек на чувственное продолжение не отвлек. Она решительно прошла к лестнице и сняла со стены факел.

— Вы должны это видеть! — кинула она герцогу, принуждая его подняться. — Я думаю, скульптор изобразил бутон, просто его в темноте не разглядеть. Вам не кажется это удивительным?

— Какая разница? Цветок, бутон?

— Ну как вы не понимаете, она повела факелом вдоль узора, — во всем замке лютики как замороженные, а здесь вдруг движение. Неужели вам неинтересно, что хотел сказать скульптор? И почему здесь, в подвале?

Видя, что проще подчиниться, чем разубеждать Василису, что скульптор просто экспериментировал, был в художественном поиске, чтобы потом разукрасить весь замок совершенными по красоте эмблемами рода Хариим, Фольк поднялся. Перехватил из рук Василисы довольно увесистый факел, ткнул им в стену, чтобы разглядеть изыскания художника.

— Видите? Видите, здесь бутон уже поднял головку, а здесь, — она обогнула полку, один из лепестков отогнулся.

— А здесь, а здесь, а здесь… — проворчал герцог, не успевая за бегом Василисы, которая лишь на мгновение замирала между полками, чтобы увидеть, как изменились лютики. Теперь рядом с первым поднимали головки другие. Крупные и мелкие, красивые — в полном расцвете, и нет — еще не оформившиеся, а то и вовсе теряющие лепестки.

Стена с барельефом из каменных цветов привела их в тупик. Здесь уже не стояли полки с вином. В углу пылились пустые бочки, старый пресс и прочие орудия виноделия.

— Говорят, на острове когда-то рос чудесный сорт винограда. Но и он захирел.

— Посветите, пожалуйста, сюда, — Василиса протиснулась между стеной и бочкой, в которой при желании могла спрятаться целиком, до того та была огромной. — Здесь что-то написано.

Герцог осторожно сунул факел в простенок над головой Василисы.

— Не прочесть, — Вася явно расстроилась. Столько бежала, а результат никакой. Непонятные слова, а вместо лютика торчащие из пожухлой травы голые стебли. — Нужны очки.

— Подожди, я сам, — бочка заскрипела, когда Ракон попытался втиснуться в узкое пространство. Пришлось снять карнавальную экипировку.

«Будто поверженный орел», — Вася проводила взглядом брошенный на пыльный пол камзол. Рукава в первом и последнем полете «орла» заполошно взмахнули искусственными перьями.