Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

Фольк не пошел к водопаду, некоторые струи которого силой удара могли сломать позвоночник, там вода была слишком сладкой, а хотелось противоположного — горечи. Чтобы обжигала горло и не давала открыть глаза. Море приняло его тело. И как не разбился, спрыгнув с утеса Смертников?

Собирая сведения о роде Хариим, новоиспеченный герцог наткнулся на свидетельство, что с этого крутого утеса драконы скидывали врагов. Есть крылья — взлетит, нет — прощай. Если бы не бурное море, что исступленно билось о камни, дно было бы усеяно костями тех, кто не смог: совсем непросто в воздухе обернуться из человека в ящера. Вот и погибали, попадая в неприветливые руки яростных волн. Драгоны, Фельгорды и Камгерры — многие из них сложили здесь головы, пытаясь отнять золото у Хариимов, разбогатевших на пустом месте. Словно в насмешку, золото было только на их участке, ни пяди в сторону. Вот и бесились. Золото оно такое — застит драконам глаза, лишает разума.

«Наверное тогда и было решено перепрятать его. Только где? На острове? В новом, только что отстроенном замке? Или наоборот, подальше от семьи, чтобы ненароком при нападении никто не погиб?»

Род Хариим был сильнейшим, но закончил свое существование тихо. Дядя только перед смертью вспомнил, что нужно назначить наследника. Звал кузена и старшего племянника, которые были по крови самыми близкими к Хариимам, но лорды Варнир и Райхин Драгон воротили нос, зная бедственное положение родового замка и сколько туда придется вкладывать. Думали, что дядя погряз в долгах. Полагали, что им объявят сумму только при оформлении наследства, а потому пришли к старому герцогу только тогда, когда он перестал дышать.

Выходит, зря медлили. Конечно, заметили и даже обсудили странную гримасу — на лице усопшего змеилась слишком уж ехидная улыбка, но кто бы мог предположить, что за тайну он от них скрывал?

— Их Светлость ждали до последнего, — объявил старый слуга. Это он сейчас прислуживает Индису Аль-лелю, в эльфе находя какое-то сходство с почившим хозяином. Страшно подумать, сколько старику лет. — Зовя вас, он говорил, что если не услышите истину из его уст, то никогда не поймете, чего лишились навсегда.

Фольк, который только что окончил университет, жалел, что не нашел время и не навестил забытого всеми родственника.

— Что дядя мог нам сказать? Где спрятаны его долговые расписки? — брат морщился и делался похожим на отца, который всегда кривил лицо, даже при разговоре с матерью. Он же занят. Нельзя тревожить его выдающийся мозг всякими пустыми словесами. Второй человек в империи никогда не снизошел бы до появления у кровати представителя пусть древнего, но никчемного ныне рода.