Три жизни Красина
- Автор: Могилевский Борис Львович, Прокофьев Вадим Александрович
- Год: 1968
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Три жизни Красина». Краткое содержание книги:
— Так, так, Владимир Ильич, это совпадает и с моим планом, постойте, проверю... Да, и бригады и составы подготовлены... Значит, двинем... Есть... Всё... Да, да... Через 10 минут у вас...
Леонид Борисович поднимает на Кржижановского свои ясные, со льдинкой глаза и говорит:
— Ничего не поделаешь, друже, поговорим в другой раз, старик вызывает. Хотите, подвезу?
Не идут, а бегут по длинным коридорам наркомата.
Охрана с винтовками у дверей. Выстраиваются при выходе из здания. После ряда покушений на руководителей партии и государства порядки военные...
— Приходится разве, Леонид Борисович? — спрашивает Кржижановский о мерах чрезвычайной охраны, введённых и здесь.
— А что вы думаете, батенька, ведь война! — улыбается Леонид Борисович.
Садятся в старенький автомобиль, в «хрипучую раздрягу», по определению Глеба Максимилиановича.
Кржижановский решил проводить Красина до Кремля. И тарахтит по Москве видавшая виды колымага.
— Леонид Борисович, сдюжим ли? Времена не из лёгких.
— Что касается меня, я так уверен в победе, что нет даже сомнений. Хорошие времена... Будет, что вспомнить...
Юденич наступал на Петроград.
Красин, бывший в это время в Пскове на мирных переговорах с Эстонией, приехал в Питер. Переговоры с Эстонией прервались.
Войска Юденича подходили к Тосно. Вот-вот отрежут Питер от Москвы.
В тот день многие в Петрограде растерялись, началась паника. Горький тоже нервничал. Красин, стоя у окна в огромной квартире писателя на Кронверкском, слушал, как бухает пушка броненосца и ворчал:
— В гавани, вероятно, крыши сносит с домов и все стёкла в окнах к чёрту летят! Раз-зор!
Кто-то, забежавший к Горькому за советом, что делать — спросил Красина:
— Отразим?
— Конечно, прогоним! Дураки — убегут, а убытки останутся, — и удивлённо передёрнул плечами. — Чего лезут, чёрт их побери? Ведь и слепому ясно, что дело их — дохлое!
Затем пожаловался:
— Ну и накурено у вас! Дышать нечем!..
Горький смотрел на Красина, словно видел его впервой. Писателю каждый раз открывались какие-то новые чёрточки в людях, которых он, казалось, хорошо знал. Так и теперь Горький понял, почему Красин «возбуждал к себе в людях настолько глубокую симпатию, что иногда она принимала характер романтический... по его слову люди благодарно и весело шли на самые рискованные предприятия».
Глеб Максимилианович Кржижановский через несколько лет после смерти Леонида Борисовича вспоминал, что он слышал от Ленина о Красине:
«Неоднократно приходилось мне беседовать о Леониде Борисовиче с нашим другом — вождём Владимиром Ильичём. Никто не умел подводить так верно „баланс“ человеческой личности, как именно он — глубокий аналитик и несравненный стратег-практик. В этих беседах всегда выявлялось одно: „актив“ Леонида Борисовича на точных весах Владимира Ильича намного превосходил его „пассив“. А ведь Владимиру Ильичу самолично приходилось испытывать, неоднократно болезненно испытывать эти черты из „пассива“ многогранной, боевой и стремительной, но не столь глубокой по „анализу“, сколь активной по „синтезу“ личности Леонида Борисовича: его примиренчество в годы первого ЦК, его „ультралевизну“ в период вперёдовцев, его колебания в 1917 году.
„Необыкновенно талантливый, одарённый человек Леонид Борисович, — подводил итоги Владимир Ильич, — да и постоять за себя умеет. Не всякий рискнёт так хлопнуть дверью в нашем ЦК, как это не раз проделывал Леонид Борисович...“
Никогда, ни разу не жаловался Владимир Ильич на Леонида Борисовича.
„Да, пришлось мне за ним поухаживать, как за барышней“, — вот максимум упрёка, который я слышал от В. И. Ленина по адресу Л. Б. Красина».
Одиноко и неуютно жил Красин в Москве.
Две небольшие комнаты в бывшей гостинице «Метрополь», которая в ту пору называлась Вторым Домом Советов. В нём размещались центральные учреждения Советского государства.
Обстановка в комнатах спартанская — стол, простые буковые стулья, железная кровать, прикрытая серым солдатским одеялом. Обедал Красин, как и все одинокие люди, в столовой. Домой приходил и то не каждую ночь. А ночью всё же урывал час-другой, чтобы написать письмо. Писал часто, писал откровенно. Письма шли со случайной оказией.