Я стираю свою тень

— Я приду завтра в это же время, в часы приема, — пообещала родительница.

Я кивнул и помахал им рукой.

С каждым новым днем я чувствовал улучшения. Мне разрешили вставать, ходить, затем делать зарядку, есть нормальную пищу. Вначале я испытывал головокружение и слабость от всего, но постепенно окреп. Меня перевели в палату, в которой лежали шесть человек. Меня сразу окрестили немым, потому что говорить я так и не научился. Мой язык превратился в чужеродный орган. Мать купила мне книгу для обучения языку жестов. От нечего делать я изучал ее, и кое-чему научился.

Однажды пришел следователь и показал мне телефон, который я не признал. Он сказал, что его нашли в том дачном участке, где и меня. Сим-карта в нем была не моей, и потому принадлежность его мне была под вопросом, хотя вроде бы и очевидна. У телефона не было никакой блокировки. Мы покопались в нем, чтобы найти что-нибудь значимое для моей памяти. В книге звонков остались несколько номеров. В основном звонки были сделаны на один номер.

— Сим-карта с этим номером так же официально не зарегистрирована, — сообщил мне следователь.

Я пожал плечами, не зная, что ответить на это. Тогда он открыл галерею и показал мне единственный снимок. На фоне ореола света, бьющего из окна, виднелся обнаженный женский силуэт. Точеная фигура с поднятыми вверх руками, удерживающими хвост из волос. Меня задел этот снимок. Я почувствовал к нему какую-то причастность, вызывающую растекающееся по телу тепло, как от забытого приятного события. Долго смотрел в экран, стараясь поймать воспоминание, но так и не смог. Мне осталось только глубоко вздохнуть. Следователь понял, как мне тяжело даются воспоминания.

— Мутное дельце, — произнес он. — Записывай, если вспомнишь.

Я кивнул. Он ушел, а у меня остался на душе ком необъяснимых чувств, вызывающий томление и беспокойство. Это очень неприятное состояние, когда ты не можешь понять причину зародившихся чувств. Я метался по больничному коридору, нарезая круги. Закрывал глаза и представлял себе силуэт девушки, и каждый раз меня накрывало волной чувств. Она была знакома мне, но как и откуда мог знать ее, я не представлял. На складе, в магазине или дома ее не было.

Уже стемнело. Больница отошла ко сну, и только на посту светился огонек лампы, освещая читающую книгу медсестру. Она краем глаза следила за мной. Не выдержав моей круговерти, она подошла.

— Гордей, давай я тебе таблетку для сна дам, — предложила она.

Я хотел вначале отказаться, но потом решил, что так будет лучше. Сам я мог и не уснуть, что назавтра вызывало бы у меня потерю сил и сонливость. Я согласно кивнул. Она протянула мне половинку маленькой таблетки и стакан воды. Я запил лекарство, не спросив даже, что это такое.

— Ты чего такой сегодня? — спросила она с неподдельным интересом.

Как мне было объяснить ей, что у меня перед глазами пытается возникнуть какое-то воспоминание, прямо вот-вот, но ничего не получается. Какой-то битый файл, который никак не удается восстановить имеющимися средствами. При помощи жестов и выражения глаз, изобразил душевные терзания, рассмешив медсестру. Я поблагодарил ее, потрогав плечо, и пошел спать.