Воевода [СИ]

– А если он действительно враг мне?

– Тогда вы не встретитесь. Если он действительно отъехал, то полк – его ценность. Приведя его в Литву, воевода сможет многое за то получить. Ведь сильный полк. Да и тебе за ним бегать не с руки. Не догонишь и не остановишь. Он ведь с Вишневецким, как сказывают, дружен. Через него и пойдет. Крюк, но удобнее всего и безопаснее. Полк ведь его, как ты сам сказывал, быстр. Быстрее прочих. Не догонят его ни калужане, ни ты сам. Но это, если пойдет в Литву. Во что я не верю.

– Почему же? Он может думать, что спасает жизнь.

– Ты про его крепость сам сказывал, что такую и большим нарядом[41] просто так не возьмешь. Уж больно стены толсты. Только долгой и мучительной осадой. Так?

– Так.

– Ну и зачем ему бежать в Литву? Отъехал в вотчину с верными людьми, сославшись на плохое здоровье. А он это вполне справедливо может сделать. Его и резали, и жгли, и травили. Иной бы давно плюнул и ушел. А он – держится. Так вот – отъехал бы в крепость. И заперся там.

– А если я подойду с большим нарядом?

– Долго ты сможешь там простоять? Месяц? Два? Три? Крепость выдержит. Да и не поступишь ты так. Андрей – твой лучший воевода. В глазах многих простых помещиков московского полка – он защитник Руси. А после битвы на Гоголе – он безумно популярен среди помещиков. Они заропщут, если ты откроешь войну с ним. Тем более, что ее открывать не с чего.

– Не с чего, – кивнул Иоанн Васильевич и устало опустился на лавку.

Его эмоции улеглись.

Но в голове все еще был хаос. Он не понимал, кому верить.

И слова жены звучали резонно. И слова Курбского.

Поэтому он молча удалился. Желая все обдумать и посоветоваться с третьей стороной. С Сильвестром.

– Может и отъехал, – пожал плечами тот. – Я о том не ведаю. Но это было бы очень странно.

– Почему?

– Ты знаешь, Государь, какими деньгами Андрей тут крутит? Или ты мнишь, что он только по человеколюбию своему терпит все эти нападки? О нет. Краски по весне он купцу своему три ведра откуда-то притащил. Снова. И опять никто никого не видел и не слышал. А хозяйство он какое в вотчине своей поставил? Любо-дорого посмотреть. И ковры, и доски, и доспехи… и… хм… ведаешь ли ты, то слуга твой верный доспехи для тульского полка выделывает из уклада персидского?

Иоанн Васильевич от этих слов аж вздрогнул.

– Как это?

– А вот так. Отцу Афанасию, когда он посещал вотчину и принимал исповедь ее обитателей, один из подручных Андрей о том проговорился. Он посчитал, что это вздор, но мне сообщил, дескать, новые байки пошли. А я проверил. Отправил своего человека. Он нанялся к кузнецу. Выкрал материал. И доставил его мне. И действительно. Уклад. Да такой ладный…

– Но откуда?! – выпалил Царь.

Уклад был в целом дороже обычного кричного железа. Не так, чтобы кошмарно, но дороже. Раз в десять примерно. Причем персидский уклад стоил еще дороже, но не в том беда, ибо товаром он был остродефицитным. Из Персии они не любили возить сырье. Тот же факт, что Андрей использовал этот материал для изготовления доспехов простым помещикам Иоанна Васильевича поразил до глубины души.