На крючке ярости

— Прошу прощения, что тревожу вас, милорд. Ваш приказ был исполнен, те… люди, о которых вы говорили, схвачены.

Мужчина неспешно поднял доселе опущенную голову и пару раз моргнул, силясь понять, о каких людях идет речь. Схватить кого-то он распоряжения, как помнилось, не давал, велел лишь кое-кого найти… Неужели поймали именно их?

Он рывком поднялся на ноги, сдвигая брови. Этого еще не хватало! Нет, хорошо, конечно, если ребят и в самом деле доставили прямо к его порогу, но… но… он не хотел никакой грубости по отношению к ним, это же… черт возьми, просто самоуправство!

— Что значит — «схвачены»? — голос баронета зазвучал ниже, в нем послышались отдаленные раскаты грома, — Я просил найти трех молодых людей — двух парней и девушку, что вы сделали с ними?

Слуга, по-видимому, такой реакции от господина не ждавший, немного съежился и, как всегда бывало с ним в минуты волнения, закашлялся.

— Ни… ничего, ваша милость, их лишь доставили сюда… Господин Фонтен и его люди, они… они не решились призвать их к ответу, хотя, должен заметить, люди эти им очень не понравились! Они говорят, что молодой дьявол по пути едва не поджег повозку…

Рене мимолетно закатил глаза. Да, чего еще следовало ждать от его племянников, особенно от одного из них — Людовик никогда не отличался особым терпением. Должно быть, вели себя с ними и в самом деле излишне грубо…

— Где они сейчас? — продолжил он допрос, — Я надеюсь, вам не достало ума запереть их где-нибудь? Мне бы не хотелось, чтобы… мм… «молодой дьявол» обрушил мне на голову дом.

— Они ждут на улице, милорд, — слуга, несколько оживившись, вытянулся по струнке, — Не беспокойтесь, руки их связаны, вреда они причинить не сумеют…

— Связаны руки?? — Ламберт едва не зарычал от ярости, сдерживая себя лишь усилием воли, — Немедленно их ко мне! Живо, живо, что ты застыл?! Привести их, сейчас же! И Фонтена позови, хочу лично выразить ему свою горячую благодарность!

Слуга засуетился, торопливо поворачиваясь и почти бегом покинул покои господина, отправляясь передавать его приказ ждущим на улице людям.

Ренард глубоко вздохнул и снова упал в кресло. О, времена, о, нравы… Так когда-то говорил его племянник, тот самый «молодой дьявол», и вспомнилось выражение сейчас очень кстати.

Ну вот как, как объяснить дремучим дикарям из шестого века, что троица молодых людей совершенно не представляет опасности? Что они культурные, благовоспитанные, приличные люди, в отличие от принимаемого в этом доме на правах родственника хозяина человека? И как вести себя самому хозяину, который не имеет ни возможности, ни права рассказать слугам, как все обстоит на самом деле?

Не скажешь же, что это дети Виктора де Нормонда, что они — его родная кровь, родные племянники… В этом веке у Вика детей еще нет. Слуги наверняка осведомлены об этом, и услышав из уст милорда подобное объяснение, конечно, покивают, но про себя сочтут его ненормальным. И кто знает, чем это может обернуться для него в дальнейшем… Ох, как же все-таки тяжело соблюдать конспирацию в таких условиях. И почему его занесло в собственное тело при перемещении из будущего?..