Возвышение Королевы [ЛП]

Я хнычу от потери его, когда он выходит из меня, его член и пальцы оставляют влажные следы на внутренней стороне моего бедра и задницы.

Но прежде чем я успеваю задуматься о потере, Джонатан разворачивает меня, прижимает спиной к дивану и захватывает мои губы в медленном, голодном поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание сильнее, чем от предыдущего.

Как будто он укрепляет связь, которая у нас только что была, и скрепляет ее поцелуем. Я прижимаюсь к нему, мои пальцы впиваются в его твердую грудь для равновесия.

— В случае, если ты не поняла ответ, слушай внимательно, Аврора, — шепчет он мрачными словами мне в рот. — Я не отпущу тебя.

Глава 27

Джонатан

Я несу спящую Аврору на руках из ванной в спальню.

Я продолжаю говорить ей, что засыпать в ванне опасно, но она бормочет, что я рядом.

Это правда. Я рядом. Я не принимаю тот факт, что она доверяет мне настолько, чтобы заснуть в моих объятиях, как должное.

С тех пор как я забрал ее несколько дней назад, я стараюсь проводить с ней как можно больше времени, насколько это физически возможно.

Не позволять ей спать рядом со мной каждый день было пыткой. Излишне говорить, что у меня образовались синие яйца все те разы, когда я не трахал ее и не шлепал, пока она не умоляла меня кончить.

Но вот что самое странное. Дело не только в физической связи — даже если все началось именно так. Хотя мне нравится, как она расслабляется под моими прикосновениями, мне больше нравится, как она сворачивается в моих объятиях. Как она обхватывает меня руками и ногами, пока спит. Как она держится за меня, когда ей снятся кошмары. Как мое имя — первое, что она шепчет, когда просыпается. Как она хватает меня за руку и приглашает в ванну, и я бегу за ней.

Больше всего мне нравится, как она рассказывает мне о своих днях и своей работе. Как она пересказывает одно из своих и Лейлы приключений с широкой улыбкой на лице. Как она продолжает убеждать меня связаться с Эйденом и Леви, потому что они моя семья.

Аврора ворвалась в мою жизнь, разрушила мой порядок и разрушила мою шахматную доску. Поначалу шаги, которые она делала, были незначительными, но со временем они продолжали усиливаться. К тому времени, когда я заметил изменения, было уже слишком поздно выгонять ее.

Не то чтобы я стал бы что-то менять.

Во всяком случае, я оставлю ее у себя.

Всюее.

От нее пахнет ее яблочным лосьоном, к которому я пристрастился. Дело даже не в аромате яблок — дело в естественном тепле ее тела, смешанном с ним. Это торговая марка, которую ни один другой человек не смог бы воспроизвести.

Я не могу насытиться им, независимо от того, как долго я наполняю им свои ноздри.

Она тихо стонет, когда я кладу ее на кровать. Я накрываю ее простыней поверх халата и провожу несколько минут, наблюдая за ней.