Дочь лжеца [litres][The Liar's Daughter]

Чувствую, как рядом возникает фигура отца, но отказываюсь на него оглядываться.

Я с трудом развязываю спутанные шнурки на папке и достаю прямоугольник из плотной бумаги. Сертификат о рождении.

Джессика Линн Хаггерти, семь фунтов четыре унции. Родилась в 5:59 утра двадцать второго октября.

Каждый год мы отмечали мой день рождения первого января. Матушка всегда говорила, что я новогодний ребенок и должна приносить счастье и удачу.

Но это было не так.

На свидетельстве есть оттиск двух маленьких черных ступней. Я дотрагиваюсь до них. Десять пальчиков, таких крошечных.

Затем откладываю документ в сторону.

Следующая стопка скрепленных бумаг выдана в больнице при выписке Джессики Хаггерти в возрасте двух месяцев. После проведения операции, чтобы вылечить сужение привратника желудка.

Я дотрагиваюсь до шрама на животе, осознавая, что история о прорвавшемся аппендиците тоже была ложью.

Из заметок врача становится ясно, что подобное заболевание вызывает невозможность проникновения еды из желудка в кишечный тракт из-за того, что разделяющая их мышца является чрезмерно большой. Сколько же новостей о собственном организме меня еще ждет?

Остальные бумаги в папке представляют собой вырезки из газетных статей разного размера. Я вытряхиваю их на траву, раскладываю веером и свечу фонариком. Слова вызывают куда больший страх, чем мыши.

Заголовки выглядят ненастоящими, словно из истории о чьей-то чужой жизни. Но это моя жизнь. Или была бы ей, если бы не похищение.

Год спустя. Джессика Хаггерти все еще не найдена.

Семья и друзья проводят церемонию зажжения свечей в память о Джессике.

Прошло десять лет после похищения Джессики Хаггерти. Мама желает дочери счастливого дня рождения.

В последней статье приведено обращение Джинни ко мне. В нем она выражает надежду на мое здравие, благополучие и безопасность. Надежду, что я ем свою любимую пиццу с грибами и оливками в этот особый день. Надежду, что по-прежнему плаваю, как мировой чемпион. Надежду, что однажды мы снова встретимся.

Я выключаю фонарик.

Не представляю, каким образом совместить призрак Джессики с реальной Пайпер. Не знаю, как объединить их в целую личность.

А потому запихиваю все бумаги обратно в папку и оставляю лежать на крыльце. Скрывать их больше не имеет смысла.

Подойдя к воротам, я набираю на панели дату своего дня рождения, указанную в статье. Створки медленно разъезжаются.

Посреди шоссе стоит одетый во все белое отец и протягивает ко мне руки. Ожидает, когда я приду в его объятия.

– Тебя никогда не существовало, – шепчу я и ухожу прочь не оглядываясь.

А он не следует за мной.

Очутившись перед домом Холидей, я сажусь на крыльцо, не желая ее беспокоить. Свет не горит, и неясно, зачем вообще я сюда явилась, но думаю, все потому, что более близкой подруги у меня нет.

Спустя какое-то время встаю и принимаюсь бросать камешки в окно ее спальни. А вдруг Холидей не откроет его?