Филипп Красивый

И далее в словах Бонифация прорывается его мания величия: "Я — верховный владыка, представитель Христа, имя римского понтифика известно во всем мире и является единственным высшим из всех". Авторитарность, воля к власти и эгоцентризм — эти черты подчеркивают все, кому довелось встретиться с Бенедетто Каэтани. "Никто не обладает властью, кроме Папы", — сказал представитель графа Фландрии. "Только то, что он делает, имеет ценность", — подтвердил посол короля Арагона. А Маттео Россо Орсини заметил: "Если Папу просят провести консисторию, он воспринимает это очень плохо, как будто его режут". "В любом случае, на консистории ни один кардинал не осмеливался публично препятствовать тому что Папа хотел сделать, ни даже говорить об этом", — говорит хронист из Орвието. Неосторожный человек, который, как кардинал Жан Лемуан, пикардиец, осмеливался противоречить ему, получал резкий и неканонический упрек: "Если ты не умеришь свою пикардийскую глотку, я укорочу тебя и сделаю так, что ты будешь говорить подобные вещи вне курии, лишенный состояния и чести, которые принадлежат тебе […] ты будешь бормотать на своем пикардийском языке в другом месте, не передо мной, и в состоянии, отличном от нынешнего". Поэтому мы склонны верить Пьетро Колонна, когда он заявляет, что "если бы кто-то из нас и наших коллег высказал мнение, не соответствующее его взглядам, он бы посчитал, что против него выступили в оскорбительной манере". Бонифацию приписывают слова, что: "Церковь была бы лучше, если бы не было кардиналов, а был только Папа, и что мир был бы лучше, если бы не было королей, и если бы он был разделен только на баронства".