Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

— Когда-то я знавал пастора, у которого был попугай, — продолжал старик. — Его звали Джоуи.

— Кого, пастора? — уточнил коротышка.

— Нет, попугая, — мягко пояснил старик. — И этот попугай никогда не расставался с семьей этого пастора. Даже во время молитвы. И всегда говорил в конце «Аминь», как истинный христианин. И вот однажды этот пастор…

Толпа галдящих посетителей, ввалившихся с рынка, отвлекла внимание хозяина и поглотила несколько следующих фраз рассказа. Возчик поприветствовал знакомых, оказавшихся среди вновь прибывших, и отошел, чтобы выпить с ними еще кружку. Гектор, отделавшись от пьяного джентльмена, который теперь приглашал его на рыбалку с друзьями в Шотландию, повернулся, чтобы уходить, но его схватил за руку старик-рассказчик.

— … и старый пастор увидел, что епископ сидит на клетке с куском сахара в руке и говорит: «Ну, Джоуи, давай, скажи б… б… б… А это, заметьте, был епископ англиканской церкви. И как вы думаете, что он сделал потом?

— Даже представить себе не могу, — ответил Гектор.

— Сделал пастора каноником, — торжествующе сообщил старик.

— Не может быть! — сказал Гектор.

— Но это еще что, — продолжил старик. — Был один попугай, в Сомерсете…

Гектор понял, что рассказа о соммерсетском попугае уже не выдержит, поэтому деликатно высвободился и улизнул.

Затем он вернулся домой, принял ванну, после чего уютно свернулся в постели калачиком и мирно проспал до девяти утра. Позавтракав в халате, он стал переодеваться и именно тогда, перекладывая содержимое карманов своей ночной одежды в карманы повседневного темно-синего пиджака, обнаружил маленький пакетик. Тот был аккуратно свернут из белой бумаги, запечатан сургучом и снабжен невинной этикеткой «Бикарбонат натрия». Гектор с удивлением уставился на него.

Гектор Панчон, молодой человек со здоровым пищеварением, конечно, был наслышан о пищевой соде и ее достоинствах, но лишь в том смысле, в каком богатый человек наслышан о покупках в рассрочку. Сначала он подумал, что, должно быть, прихватил пакетик в ванной и машинально сунул его в карман, но потом вспомнил, что тем утром в ванную в брюках не входил, а накануне вечером все из карманов вынул. Он отчетливо помнил: когда ему поступило сообщение о пожаре, он поспешно рассовал по карманам обычные мелочи — носовой платок, ключи, горстку монет, карандаши и все такое прочее, лежавшее на туалетном столике, но никакой соды там быть не могло.

Гектор Панчон был озадачен. Взгляд на часы, однако, напомнил ему, что времени на гадания не оставалось. Ему надлежало быть в церкви Сент-Маргарет, в Вестминстере, к десяти тридцати, чтобы сделать репортаж о бракосочетании светской красавицы, которое происходило в условиях строгой секретности и поэтому в столь неурочное время. После этого он должен был поспешить в Кингсуэй-Холл, чтобы освещать политический митинг, потом — галопом в «Коннот»[52], где давал официальный обед знаменитый летчик. Если речи к трем часам закончатся, он мог успеть на поезд в Эшер, где член королевской семьи открывал новую школу и устраивал по этому поводу торжественное чаепитие для детей. Тогда, если будет еще жив, он сумеет набросать тексты в поезде на обратном пути и закинуть их в редакцию, и у него появится время поразмыслить.