Рассказы из Диких Полей

- Такому человеку смерть писана. Знавал я людей, которые его взгляд выдерживали. И не проходило недели-двух, самое большее – месяца, как все они гибли. То конь их копытами затаптывал, то в поединке их порубили, только смерть никогда мимо не проходила. Странное дело, но чаще всего от сабли – в поединке или в бою. Если кто вию в глаза заглянет, все его будущее поломанное, и не жить ему больше на свете. Вечно его чего-нибудь нехорошее встретит. А ты, сударь… Не глянул ему, случаем, в глаза?

Анджей не отвечал.

- Ну а эти казаки, - спросил теперь уже Рафал. – Почему они хотели тебя убить? Н-дааа, милостивые господа, скажу вам, что за всем этим кроется что-то такое, чего нам не понять.

- Они хотели меня убить за то, - тихо возразил ему Анджей, - потому что я того вия убил… А вот вы, как вы вышли на мой след? И что вообще здесь делаете?

- Так я же в Лубны еду, чтобы с тобой судиться. А по твоему следу пошли от самой корчмы, в которой подрались. На поле под Солоницей твоего слугу встретили. – Рафал указал на Улука. – Он рассказал нам, что и как, после чего мы уже пошли по твоим следам.

Сделалось тихо. Кони не спеша шли шагом по степи. На небе уже светили первые звезды.

- А почему, собственно, вы ехали прямо сюда, на Солоницу? – неожиданно спросил Анджей.

Компаньоны Заржицкого обменялись между собой значащими взглядами.

- Ну что же, нужно сказать тебе правду, - произнес наконец Рафал. – Уж сильно мы разозлились на тебя после того, как ты побил нас в трактире. Вот мы и поклялись догнать тебя и завершить дело, как обычно бывает среди шляхтичей…

- Так может, прекратим уже нашу вражду.

- О-о, нет, не может того бы! – закричал Рафал. – Не может, поскольку тут вопрос в моей и вашей репутации. Меня же супруга и на порог не пустит, когда увидит, что я вернулся порубанный, с побитой челядью и в бесславии. Мы спасли тебя из рук казаков как раз для того, чтобы ты теперь с нами дрался. Я буду первым, а мил'с'дари между собой уже установили, кто следующим будет.

- Милостивые судари! – воскликнул Анджей. – Да что же это такое?! Неужто вы меня из лап казацких вызволили, чтобы теперь на смерть зарубить?! Да вы что, белены объелись?!

- Нет, - ответил на это Сененский. – Но ведь ты, мил'с'дарь, нас опозорил. В одиночку побил нас всех и нашу челядь!

- Не может того быть, - побледневшими губами прошептал Анджей. – Я в трактире даже саблю не достал. Вы сами себя в темноте порубили.

- В том-то оно и дело. Выставил ты нас, пан Анджей, людям прямо на посмешище.

- Так где мы станем? – слабым голосом спросил Дрогоньский.

- А вот хотя бы и здесь, - предложил Сененский. – Оно немного темно, но слуги факелами присветят.