Рассвет на чужой планете

— Держи.

— Зачем? — напряглась та.

— Пригодится. Вдруг тут есть хищники?

Это привело к тому, что подруга струхнула, и ее пришлось тащить к водоему силой.

Первые шаги дались легко — земля, хоть и была каменистой, но ровной, без выбоин и трещин, а торчавшие тут и там камни обойти было легко. Растительность — невысокая, едва по колено, редко-редко выше — встречалась островками. Среди этих зарослей ползучих веточек иногда, в неглубоких ямах, встречалось что-то вроде местного мха сизо-бурого цвета. Зелени, привычной людям и часто встречающейся на других землеподобных планетах, тут не было — вся растительность была сизого, бурого или грязно-розового цвета. Да и оттенков было не так уж и много. То ли природа пока не успела додуматься до разнообразия, то ли на самом деле оно было, но человеческий глаз оказывался не в состоянии оценить всю палитру красок. Да, к слову сказать, девушкам было и не до красот окружающего мира. Они искали еду и воду.

Легкий ветерок время от времени налетал на них, обвевая разгоряченные лица. Кроме весьма сомнительного облегчения, он приносил и ставшую уже привычной вонь метана и сероводорода. Но, отвлекшись на подготовку к путешествию, подруги успели принюхаться и уже не морщились. Наверное, скоро придет время, когда они вовсе перестанут его замечать.

Они прошли больше километра, и местность постепенно стала заметно понижаться. Было ясно, что они вступили в так называемую зону жизни — камней стало меньше, под ногами все чаще хрустел песок и какая-то крошка, а растительности стало намного больше. К знакомым ползучим стеблям прибавились другие — тут и там стали попадаться высокие, чуть выше человека, толстые стволы, покрытые чем-то вроде отслаивающейся чешуи. На макушке у них виднелись небольшие, с человеческую голову, шишковатые мясистые наросты — если встать на цыпочки, то можно потрогать. Один такой нарост девушки отломали и теперь тащили с собой — чтобы потом рассмотреть и выяснить, нельзя ли что-нибудь с ним сделать. Среди ползучек тоже наметилось разнообразие. Одни теперь были похожи на те, что окружали их капсулу, другие больше походили на перекрученные ленты, окаменевшие в вертикальном положении. Третьи тоже ветвились, но совсем не так, как те, первые. А четвертые просто стелились по земле, покрывая ее переплетенными побегами, как паутиной. Приходилось ступать прямо по ним, и стебельки звонко хрустели под ногами. Кроме собственного тяжелого дыхания путешественниц и гнусавого завывания ветра, это были единственные звуки, нарушающие тишину планеты.

Чем ближе девушки подходили к воде, тем гуще была растительность. Уже приходилось идти прямо по ней, раздвигая достающие до пояса стебли. «Столбы» стали попадаться так часто, что частично заслоняли обзор. Под ногами время от времени что-то не только хрустело, но лопалось и ломалось с сочным чпоканьем и хрустом, а один раз нога шедшей впереди Валентины прорвала спутанные стебли и по щиколотку угодила в скрытую под ними лужу. Что-то шевельнулось у самого ахиллесова сухожилия. Девушка от неожиданности вскрикнула, и Тиока тут же завопила в знак солидарности: