Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни

Я знал, что она меня ненавидит. Но неужели, она готова была убить меня? Не в порыве чувств, не случайно. А вот так хладнокровно, спланировано?

Я вспомнил девушку, которую увидел год назад в университете. Простую девчонку в джинсах и кроссовках, рассуждающую о любимых писателях, о моральности поступков их героев. О том, как она доказывала мне, что искусство исцеляет душу. Наивная, добрая девочка была совсем не похожа на ту отчаянную, побитую жизнью беглянку, которая кричала, что хочет моей смерти. Я опередил её. Это я убил её, а не она меня. Той девочки с прекрасными и нереалистичными мечтами о светлом будущем больше нет. Вместо неё только тьма. Моя тьма, которая отравила её.

Я перелил в её чистый сосуд грязь своей души, своей сущности. Мы слились с ней в единое целое. Переплелись и породили нечто ужасное. Я всегда знал, что спасти меня невозможно. Но не её. Только не её. Она должна вырваться, должна иметь шанс очиститься от моего тлетворного влияния. Переродиться и вновь обрести свет. Пронзительный, манящий свет, который, я уверен, всё ещё есть в неё. Просто он скрывается глубоко под слоями грязи и боли, которыми я измазал её. Если этого света не станет, то я не смогу жить.

Мне казалось, что я не верил в Бога. Даже если он и есть, то мне нечего было ему сказать. Это он создал меня. Всезнающий, он прекрасно понимал, к чему приведёт его решение вдохнуть в меня жизнь. И я ненавидел его за это. Лучше бы мне никогда не рождаться! Не достойный прощения, я был заранее обречён на вечные страдания. Именно так я думал на протяжении тридцати пяти лет. Но сейчас, в порыве безысходности и отчаяния, я обратился к нему. Я молил только об одном. Пожалуйста, не забирай её! Пожалуйста, не забирай…

Я снова взял в руки телефон. Мысленно прикинув, сколько сейчас времени в Москве. Должно быть, раннее утро. Я нашёл в списке контактов человека из своего прошлого. Мы познакомились с ним, когда оба сидели в тюрьме. Он стал прототипом одного из главных героев моего первого романа. После выхода моей книги, мы с ним несколько раз виделись. Этого чёрствого и жестокого человека тронул тот несколько романтичный образ непонятого и обиженного жизнью бандита, который я создал на страницах своего романа. Проникшись ко мне, он уже оказывал мне некоторые не совсем легальные услуги в прошлом. В итоге моё творчество вновь помогало мне исправить хотя бы часть тех непростительных ошибок, что я совершил.

Я набрал номер этого человека, и после нескольких гудков мне ответил холодный низкий голос:

— Кирилл. Неужели это ты? — мой собеседник усмехнулся. — Давненько, давненько я тебя не слышал. Как поживаешь?

— Виктор Степанович, добрый вечер. Я тоже рад вас слышать. — Я старался унять подступающую панику. — Виктор Степанович, у меня к вам есть просьба…

— Конечно. Я так и понял. — ответил он. — Ну давай, выкладывай, чем старик может помочь.

Я глубоко вздохнул и начал рассказ.