Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни

Моё сердце разрывалось от отчаянной тоски по нашему некогда простому прошлому. По тому времени, когда мы с ней гуляли по вечерней Москве. По тому, как она смотрела на меня. По началу настороженно, но очень скоро она сняла с себя неприступную броню и обнажилась передо мной.

Я сжимал её трепыхающуюся душу в своих руках. Она казалась мне робкой пташкой, случайно залетевшей в моё окно. Я поймал её и удерживал в своих объятьях так долго, как мог. Но потом она, всё же, улетела. Однако я оставил на её душе слишком много отпечатков, чтобы она могла так просто избавиться от воспоминаний обо мне. И вот, эта загадочная девушка дала мне ещё один шанс. Но я снова спустил его в унитаз. Теперь всё безвозвратно потеряно.

Некоторые ошибки поддаются исправлению. В какой-то книге я прочёл мнение, что пока человек жив, то всё можно исправить. Но мне кажется, что мы оба будто умерли сегодня вечером. Мы как ходячие трупы, отравляем своей гнилью друг друга и всех вокруг.

Чувствую, как равнодушный океан города поглощает меня. Его холодные и неистовые волны обрушиваются на берег моего отчаяния. Вглядываюсь в лица прохожих и, как никогда, ощущаю себя чужим и нежеланным гостем в этой стране всеобщего равноправия. Мне хочется подбежать к этим глупо улыбающимся, наслаждающимся последними тёплыми днями уходящего лета людям и встряхнуть их. Так сильно, чтобы они, наконец, открыли глаза и увидели реальный мир. Мой мир.

Внезапно замечаю, что нахожусь на пол пути к своему дому. Пока разум был в отключке, мои ноги сами привели меня на нужную улицу. Но я не хочу оказаться один в тёмной тишине квартиры. Из её окон открывается слишком хороший вид. Слишком манящий. Боюсь, что не смогу противостоять желанию посмотреть, как плавно полетит мой окурок с высоты небоскрёба, а потом и самому изведать лёгкость этого полёта. Нет, для меня это был бы слишком простой выход. Сперва я должен прочувствовать всё, что натворил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Свернул в ближайший бар. Все прочие чувства во мне умолки, исчезли. Я не ощущал ничего, кроме бескрайней, мёртвой пустыни в том месте, где когда-то билось сердце. Палящие лучи огненной боли выжигали изнутри. Будто снова и снова пережёвывал горячий песок утраты, испытывая неимоверную жажду по тому единственному источнику, который мог вновь оживить меня. Но теперь я знал, что этот оазис навсегда потерян. Я — пилигрим, заблудившийся в своём странствии. Моя душа умирает от жажды, но помочь теперь мне некому.

Сел напротив бармена и продолжил заливать пустоту внутри обжигающей жидкостью, пока не ощутил, как моё лицо, мои руки становятся бесчувственными, будто мне сделали укол анестезии. Боль внутри не ушла совсем, но съёжилась под потоками алкоголя.