Фудблогер и обжора

— Захвати чего-нибудь поесть, а? — попросила я жалобно. — С утра не было времени, только кофе выпила по пути, пока из одного лабаза в другой ехала.

— Драть тебя некому, Марин! — возмутился он. — С твоими болячками так над собой издеваться.

— А разве некому? — фыркнула я и отключилась.

К вечеру заметно похолодало. Пока ждала, замерзли руки и ноги. Шмыгнула в машину, потянулась к Славе.

— Лягушонка! — он обнял меня, поцеловал. — Холодная. Грейся.

Я прижала руки к решеткам обдува, откуда шел теплый воздух.

— Устала?

— Не то слово. Еще ничего не известно, а все мои хозяева магазинные уже готовятся к закрытию.

— Известно, Марин. Приедем, покажу бегловское постановление.

— Уже подписано? — удивилась я.

— Завтра подпишет. Это вариант для печати. Все, о чем я тебе говорил. Дистанционная учеба, закрытие спортклубов, запрет на массовые мероприятия и прочее. Про магазины и рестораны там нет, кроме фудкортов, но это региональные ограничения, а будут до конца недели еще и общероссийские. И вот там уже полная задница. Останутся работать только продуктовые магазины и аптеки. Я звонил отцу, что там слышно в Москве. Говорит, сначала объявят неделю выходных, а потом работать будут только те, без кого нельзя обойтись, и непрерывные производства. Кто может — на удаленку, кто нет — лапу сосать. Заховаться по домам и не высовываться. На какое время — неизвестно. Пока на месяц, а там видно будет.

— Да, веселуха…

— Говорят, над вакциной уже работают, но когда еще сделают.

— Если вообще сделают, — проворчала я.

Дома за ужином поняла, что засыпаю прямо над тарелкой. Давно так не уставала, да еще и нервное напряжение дало о себе знать. Не то, от которого на взводе, а которое, наоборот, выгрызает последние силы.

— Мариш, иди ложись, — мягко сказал Слава. — Я тут еще поделаю кое-чего и с блогом посижу.

— Я же собиралась сервис поискать, — спохватилась я. — Вчера завозилась и не успела, а сегодня уже не было возможности.

— Завтра найдешь. Все, иди.

В последнем рывке я смыла косметику и почистила зубы, а заснула, кажется, еще в процессе раздевания. Во всяком случае, момент, когда забралась под одеяло, уже не запомнила.

Нервозность висела в воздухе. Людей в масках на улицах с каждым днем становилось все больше, и держаться друг от друга они старались подальше. От случайно кашлянувшего шарахались в сторону.

— Поймала себя на том, что нажимаю кнопку в лифте костяшкой пальца, — сказала я Славе по пути в клуб. — Интересно, это пройдет?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но вообще, думаю, очень многое изменится. Для тех, кто все это переживет.

— Звучит не слишком обнадеживающе, — поежилась я.

— Зато реалистично. Испанкой сто лет назад полмиллиарда переболело, а умерло, по разным данным, от семнадцати до ста миллионов. Вчера как раз читал об этом.

Вместо двух утренних групп обнаружилась всего одна. Инструктор другой сидела на карантине. Да и на степ желающих набралось человек десять.