Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

Гаэтано лежал и только глазами хлопал.

— Я убедился, что ты в хороших руках, и иду дальше, — резюмировал Себастьяно.

— Погодите, монсеньор. Можно вас на минуту? — Доменика запаковала свои зелья в специальную сумку и собралась уходить.

— Конечно, — он открыл ей дверь и пропустил.

— Монсеньор, — сказала она в коридоре, — вы сейчас выглядите значительно лучше, чем вчера. Кто вам помог? Эла?

Он даже растерялся.

— Смотря о чём вы.

— Вчера на вас смотреть и то было страшно, — Доменика оглядела его с ног до головы, что-то подобное иногда делала Элоиза. — Сейчас вы выглядите нормальным человеком, хоть и придавленным множеством дел. Я к тому, что всё преодолимо. Идите, куда идёте, и лучше бы вместе с Элой, и всё будет хорошо.

— Это рекомендация врача? — поднял он бровь.

— Вроде того, — улыбнулась она в ответ. — Ступайте, и удачи вам сегодня.

Дальше случилось уже под конец рабочего дня, часов в пять. Позвонил Себастьен и попросил подойти к нему в кабинет. И по тону было понятно, что речь совсем не о них, а о ком-то или чём-то ещё.

В приёмной было пусто. В кабинете за синим столом сидели и рассматривали что-то, написанное на листе бумаги Себастьен, Лодовико, Карло и господин Дзани. Увидели её, поднялись.

— Проходите, госпожа де Шатийон, — кивнул ей господин Дзани.

Он был строг и печален. Это общее настроение или что-то ещё?

— Прошу, — Себастьен пододвинул ей стул. — Любопытно, придёте ли вы к тем же выводам, что и все мы, или нет. Хотим проверить нашу интуицию. Смотрите, есть четыре человека. Двое из них мои, двое из техподдержки. Все четверо знали, какой дорогой Шарль вчера поедет домой, не знали только, на какой именно машине, машины одинаковые, вы ведь помните это? Оба моих ездили с Шарлем в качестве сопровождения, один был в третьей машине, второй на скутере. Оба остались невредимы. Двое других не покидали пределов дворца вчера, но сегодня вдруг у каждого из них появился повод отлучиться на неизвестное время, оба обратились за разрешением. Один хотел уйти с работы на полдня раньше, второй написал заявление на отпуск до конца недели. Разумеется, никто никому ничего не разрешил, но дело сейчас не в этом.