Академия

— Это служанка, Ана.

Иду к двери, открываю…девушка нерешительно топчется на пороге. Посмотрела на меня полуголого, опустила взгляд к полу:

— Я убраться, господин.

— Зови меня просто Петр, ладно? — улыбаюсь девушке и ретируюсь в комнату, где на кровати разложена одежда, а на полу стоят новые ботинки — Ты занимайся в гостиной, а я пока переоденусь.

Закрываю за собой дверь в спальню, сбрасываю полотенце, натягиваю на себя свежее белье, потом отглаженный мундир (я его отдавал Ане для глажки), обуваюсь, и выхожу в гостиную, свежий и благостный, как только что вылетевший из рая ангел. Хорошо быть здоровым и богатым! В любом из миров.

Ана усиленно трет ковер мокрой щеткой, потому меня не видит — дверь открывается очень тихо, видимо петли хорошенько смазаны, ну а напольный ковер наглухо гасит шаги. Сразу подумалось, что если бы не было «сторожевых призраков», убийце подкрасться ко мне — плевое дело. Шагов-то не слышно!

Ана ползает на четвереньках, и я невольно ей залюбовался…платье подоткнула, чтобы не мешалось, и бедра наполовину видны из-под подола. И попка…ох, какая попка! Обтянулась тканью, круглая, как мандолина! Довольно таки…большая мандолина. Но не слишком большая, все, как я люблю!

Ужасно захотелось подойти и хлопнуть девчонку по заднице со всей своей пролетарской учтивостью! Комсомолка не должна отказывать комсомольцу!

Но…не хлопнул. Ну не такое уж я невоспитанное быдло. Ладно, была бы моей любовницей, тогда хлопок по попе — святое дело, но тут…девчонка и так меня стесняется.

— Ана! — говорю я, девчонка взвизгивает, дергает подол, стараясь прикрыть голые ноги, и…уж не знаю, или ткань такая слабая, или нитки в строчке, но только девушка так дернула, что юбка треснула и уехала вниз, обнажая вполне обычные девчоночьи белые трусики. Ана заметалась, покраснела, прикрывая обнажившийся тыл, а я не удержался и захохотал, чувствуя себя полным дураком и невоспитанным ослом. Нет, ну правда же смешно! Ну не надо было так уж истово закрывать ноги, я что, голых женских ног не видал?! Да каких только ног не видел, и в каких только позах! Ну не будь дурой, и все будет нормально!

И тут случилось то, чего я терпеть не могу категорически. Ана вдруг села на пол и разрыдалась — горько, по-детски, закрыв глаза и раскачиваясь, будто читала молитву:

— Па…аследнее платье! Одно хорошее было! Мамино! И. и…нет больше! Стыдно! Ой, как стыдно!

Смех у меня сразу оборвался. Вот кому сейчас было стыдно — так это мне. Я сел на пол рядом с девушкой — прямо как был, в мундире — осторожно обнял ее и прижал голову Аны к груди. Не переношу женских слез! Мне лучше сейчас сюда пару гопников с ножами — с этими я знаю что делать. Но как утешить женщину, рыдающую горючими слезами?! Нет…ну так-то один способ я точно знаю. Но он пригоден не во всех случаях. Например — точно не в этом.

— Ну чего ты переживаешь? — глажу девушку по иссиня-черным волосам — Купим тебе новое платье! Хочешь? Обязательно купим! Обещаю!

— Нет…не надо — слабо улыбается Ана — Я еще на него не заработала. Хорошее платье стоит статер, не меньше.