Сладкое зло

Он отпустил меня и вылез из машины.

Я сидела там, ненавидя жжение в глазах и горле. Я наблюдала в боковом зеркале, как он говорил со служащим авиакомпании у наружней стойки регистрации.

С небольшим расширением моих способностей я услышала, как он сообщил мужчине, что мой билет был оплачен по телефону прошлой ночью и я путешествую, как несовершеннолетняя без сопровождения в первый раз. Служащий убедил его, что они обязательно присмотрят за мной.

Кайден поблагодарил его и направился обратно к машине, открывая дверь с моей стороны.

Я выходила не спеша, раздумывая над тем, чтобы закатить сцену, но так и не смогла заставить себя это сделать.

Он показал мне небольшую стопку денег и затем засунул ее мне в карман.

— Ты раздала все свои, — объяснил он, затем отвернулся, прежде чем я могла поспорить, и снова подошел к стойке регистрации.

Словно в затуманенном сне я предъявила свой паспорт и получила посадочный талон. Мы двинулись обратно к машине, подальше от вновь прибывших пассажиров. Остановившись, мы долго смотрели друг на друга.

Почему все должно быть вот так?

Я рискнула и прижалась лбом к его груди, ожидая что он вот-вот оттолкнет меня, но он не сделал этого. Кайден позволил мне прижаться к нему, но при этом продолжал держать свои руки при себе.

— Тебе пора идти, — произнес он.

— Подожди. — Я взглянула на него. — Есть кое-что, что мне нужно знать.

Я оттягивала время; было нечто, что не оставляло меня в покое всю поездку, особенно после вчерашней ночи.

— Вспомни начало путешествия, когда ты сказал, что всегда сразу же знаешь, что тебе придется сделать, чтобы затащить девушку в постель… даже меня?

Он засунул руки глубоко в карманы и я видела, как напряглись его предплечья. Его глаза подернулись голубой дымкой в той особой, свойственной ему опасной манере, и он кивнул.

— Что бы тебе пришлось сделать? — спросила я. — Для меня?

— Давай не будем об этом, — ответил он низким голосом.

— Скажи мне. Прошу тебя.

Кайден пристально посмотрел мне в лицо, уделяя особое внимание моей родинке.

Он облизал губы и сжал челюсти:

— Хорошо, — наконец ответил он. — Мне пришлось бы заставить тебя поверить, что я люблю тебя.

Я закрыла глаза. Это было больно. По большей части потому, что где-то глубоко в подсознании я поняла, что действительно думала, будто он меня любит.

Это был ужасный пример синдрома-хорошей-девочки.

Неужели вся эта поездка была для него игрой? Являлась ли я чем-то, вроде очередной глупой девчонки, которая была достаточной дурочкой, чтобы влюбиться в него?

Я покачала головой, не в состоянии в это поверить. Он пристально смотрел на меня, в ожидании следующих вопросов.

— Хотела бы я хотя бы раз увидеть твои цвета, — прошептала я.

— Что ж, я рад, что ты не можешь. И я бы желал, никогда не видеть твоих.

Он был прав, когда сказал, что правда может ранить гораздо больше, чем любая ложь.

Сделав глубокий вдох, я отвернулась от него, взяла свою сумку и пошла к аэропорту, не оборачиваясь.