Избранные произведения. III том
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Ирина Алексеевна Тогоева
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. III том». Краткое содержание книги:
Урсула Ле Гуин повлияла на таких маститых писателей, как Салман Рушди, Дэвид Митчелл, Нил Гейман и Иэн Бэнкс. Ей неоднократно присуждали «Хьюго», «Небьюлу», «Локус» и Всемирную премию фэнтези. В 2014 году ее наградили Национальной книжной премией за выдающийся вклад в американскую литературу.
Содержание:
Порог
Глаз цапли
Резец небесный
Лавиния
Рассказы (сборник)
Морская дорога (новеллы, сборник)
Время, занятое жизнью (эссе, сборник)
— Платить? За что платить?
— За то дурацкое недоразумение.
— Недоразумение?
— Ну, за ту историю с Луизой. Естественно, это было недоразумение! Недоразумение, приведшее к нашей размолвке. Сколько раз можно повторять? Сколько раз еще мы будем к этому возвращаться?
— До тех пор, пока ты будешь продолжать лгать мне.
Разве это я заставляю тебя лгать-?
— Но если ты будешь без конца возвращаться к одному и тому же, если не будешь доверять мне… Ну, как мне объяснить тебе, Джейн?
— Ты хочешь, чтобы я верила твоей лжи? — спросила она, словно прося его подтвердить это.
— Да ты же не поверишь ни единому моему слову, если будешь по-прежнему лелеять свое раздражение, свою злость на меня! Ты сама не хочешь, чтобы я постарался начать все сначала. Ты не позволяешь мне этого, а ведь ты сама говорила… — его звучный голос дрогнул и прервался, — что нам нужно все начать сначала!
Она прошла еще немного и вдруг сняла свою руку с его руки — чтобы поймать тащившийся по земле конец шали. Туман сгущался, превращая свет уличных фонарей в большие молочно-белые шары.
— Послушай, Лаф, — сказала она, — я тоже много об этом думала. И я действительно пыталась начать сначала… с того момента, когда… ты перестал с ней встречаться. И я на самом деле понимаю, что мужчинам, точнее, некоторым мужчинам, это обязательно нужно. Как пьянице нужен порой глоток виски. Хотя, по-моему, в данном случае это не совсем так. Скорее это похоже на голод, а голод — это такое чувство, с которым ничего нельзя поделать, только поесть и утолить его. И я, как мне кажется, вполне это понимаю. Но вот чего я понять никак не могу: почему ты считаешь, что во всем виновата именно я? Ты говоришь, что я не даю тебе начать все сначала? Но ведь ты и сам понимаешь, как несправедливы твои слова. Ты уже начинал все сначала, и не раз, но только не со мной. Что же, ты хочешь и в ЭТОМ меня обвинить? Возможно, впрочем, в чем-то я и виновата. Видимо, потому что не удовлетворяю тебя. Хотя ты всегда это отрицал.
— Потому что это не правда! Это же просто глупо! Ты и сама прекрасно знаешь, что это не так! — страстно воскликнул он, и она увидела, как в глазах его сверкнули слезы. — Я люблю тебя!
— Наверное, действительно любишь, Лаф. Но сейчас мы говорим совсем не об этом.
— Именно об этом! Мы говорим именно о любви! О нашей любви! Разве может для меня кто-то сравниться с тобой? Разве ты сама этого не видишь? Неужели ты не можешь поверить, что ты — моя любимая, моя жена, весь мой мир? И никто другой для меня просто не имеет значения?
Они давно уже остановились и стояли лицом друг к другу. Рядом с ними было высокое парадное крыльцо старого каркасного дома, окруженного более высокими и современными домами, построенными уже после землетрясения. Высокие сорняки и кустарник проросли меж деревянными ступенями и окружали весь дом, словно предлагая им укрыться здесь от шумных людных улиц города, подняться на это крыльцо и, войдя в дом, окруженный старым садом, оказаться в безопасности, оказаться У СЕБЯ… Уже почти стемнело; ночь обещала быть холодной и промозглой.
— Я знаю, ты действительно так думаешь, Лаф, — сказала Джейн как-то неуверенно и очень печально. — Но ложь делает любовь бессмысленной. Она и наше с тобой супружество делает бессмысленным.
— Бессмысленным? Для тебя? — воскликнул он обвиняющим тоном, яростно сверкнув глазами.
— Ну хорошо, а что оно значит для тебя?
— Ты — мать моего ребенка!
— Ну и что? — она помолчала, затем со странным смешком согласилась. — Да, это по крайней мере действительно правда. — Она посмотрела на него: в ее взгляде была растерянность и мольба об искренности. — И ты — отец моего ребенка, Лаф! Но что дальше?
— Пошли, — сказал он, снова решительно беря ее под руку.
Она оглянулась — словно ей хотелось еще раз взглянуть на это крыльцо, на заросли, окружавшие старый дом, словно ей хотелось остаться здесь навсегда.
— По-моему, мы и так уже прошли на целый квартал дальше, чем нужно?
Он еще прибавил шагу; она старалась не отставать.
— Уже девятый час, — сказала Джейн.
— Да плевать мне на этот спектакль!
На углу он остановился и сказал, не глядя на нее:
— Твоя вера в меня — основа всей моей жизни. Основа всего. Разрушать эту веру, говорить, что мне… было бы удобнее, если бы тебя не было в городе и вообще — на моем пути, говорить, что…
— Прости, если я была не права.
— Если ты была не права! — язвительно, с горечью повторил он. Она промолчала, и он заговорил более мягким тоном: