Лето долгожданных побед [litres]

– Не робейте, братцы, перед супостатами германскими. Сегодня обязательно будет наш день, и даже если суждено сегодня погибнуть, так умрем как герои. Мертвые сраму не имут.

Матросы охотно слушали своего командира и соглашались с его простыми и вместе с тем праведными словами, которые поднимали отвагу и смелость со дна людских сердец.

Людвиг фон Рейтер с азартом наблюдал, как разворачивается сражение. Находясь на грани зоны ответного огня, линейные крейсеры энергично забрасывали русские батареи своими огромными снарядами, неся при этом минимальные потери. Адмирал прекрасно видел в бинокль, как огромный столб дыма взвился высоко в небо над одной из позиций противника.

Адмирал механически взглянул на часы, было 8:03.

– Прекрасный результат, скоро мы подавим все остальные огневые точки и спокойно займемся крейсерами, думаю, старые банки еще продержатся полчаса, – радостно подытожил адмирал. – Каковы наши потери?

– Два попадания в «Фон дер Танн», одно – в «Гинденбург», – бойко доложил флаг-штурман Боссе, – плюс два пожара на тральщиках.

– Дайте им сигнал к отступлению, они свою роль уже сыграли.

В пылу азарта уничтожения русских батарей немецкие наблюдатели слишком поздно заметили появление новых действующих лиц в этом сражении. Со стороны моря к немецкой эскадре приближались четыре больших русских самолета. Немецкие наблюдатели еще не встречались с подобными типами аэропланов, привыкнув в основном к легким юрким истребителям.

В отличие от них, они шли на предельно малой высоте, что было очень необычным для самолетов тех лет. Каждый из самолетов шел целенаправленно к одному из кораблей германской эскадры. Между кораблями оставалось расстояние около 600 метров, когда по кораблям была объявлена воздушная тревога и зенитные расчеты приготовились к отражению атаки противника.

Вся прежняя тактика нападения самолетов на корабли сводилась к обстрелу из пулеметов и сбросу летчиком гранат или бомб на палубы судов. Судя по размерам аэропланов, это были русские бомбардировщики «Илья Муромец», хорошо зарекомендовавшие себя на сухопутных полях сражений. Видимо, недалеко у противника была воздушная база, и заметивший эскадру патрульный самолет сел именно на их аэродром. Только так объяснялась та расторопность, с которой вышли на эскадру русские самолеты.