Мусор

– И как? Хвалят или больше ругают?

Она тяжело вздохнула.

– Кто-то вроде бы смеётся, но как будто даже одобряет. Но многие, я вижу, рассердились. Вчера, например, ко мне приходила судья…

– Судья? – Саша подумал, что или ослышался, или она что-то путает.

– Ну да, судья. Местная. Очень милая женщина, – Жанна, хотя она продолжала, пусть не так нежно, улыбаться, вздрогнула от своего воспоминания и вся выпрямилась, как натянутая струна. – Очень вежливо предупредила меня… По-дружески, как она выразилась… Что есть уже немало заявлений на нашу семью. И о том, что мы ведём свой бизнес с нарушениями, и что продаём некачественную продукцию, и что земельный участок наш находится в охраняемой природной зоне, где ничего нельзя строить, и что дети мои растут в неподобающих условиях, и что материнский капитал свой я израсходовала как-то не так.

Не сказать, чтобы Саша был сильно удивлён, но всякий раз такие истории повергали его своим сюрреалистичным неправдоподобием в оцепенение.

– Но ведь вы понимаете, что судьи не уполномочены этим заниматься? Должны были приходить какие-то проверяющие органы: опека, Роспотребнадзор, налоговая, я не знаю, следователь, в конце концов! Но причём тут судья?

Жанна улыбалась с сочувственным видом, как будто он казался ей просто очередным трогательным в своей наивности ребёнком.

– Да, она и сказала, что просто пришла предупредить меня, так как наша семья ей очень симпатична. Вроде бы она что-то у нас покупала, хотя я этого и не помню, видела её впервые. Но, в общем, предостерегала меня от новых неразумных – это я цитирую, – шагов.

– А вы?

Она посмотрела вниз, на свой живот.

– Я ответила, что буду продолжать. Может быть, видео и не буду записывать, но просто так бросать это дело не собираюсь.

– Как же вам хватает сил? Вам ведь, я так понимаю, скоро рожать?

Саша и вправду был поражён. Он видел много смелых, упрямых женщин, которые в одиночестве воевали против системы: матерей, чьим детям со сложными диагнозами не давали необходимых денег на лечение; жён, чьих мужей, убитых на негласной войне, хоронили тайком, словно преступников; студенток, которых задерживали за выходы на протестные акции… Но ещё ни разу среди них не попалась многодетная мать в глухой церковной одежде на сносях.

– Нескоро, – она мягко и лукаво посмотрела на него, как все будущие матери, при упоминании о нерождённом ребёнке, как бы наяву погрузившись в недоступный мир, гревший её втайне ото всех изнутри. – Вообще мне ещё ходить до конца декабря точно. Просто в этот раз почему-то такое большое пузо. Кажется, наконец-то будет мальчик, – и она снова счастливо засияла.

Саша спросил, неужели ей пока не назвали пол точно. Она ответила, что в принципе против УЗИ и прокомментировала его изумление тем, что излучение проходит сквозь ещё только развивающийся организм и это очень опасно, а в конце добавила: «Кого бог пошлёт, тому и рады».