Мусор

– Варварушка, доченька, ему же больно, – ласково проговорила мать. – Девочки, оставьте Рексика, пойдёмте в дом: нам надо встретить дядю.

Несколько глаз внимательно уставились на него, изучая. Потом развернулись и пошли рядом с матерью к большому дому из белого кирпича: он был не отделан снаружи, хотя металлическая обрешётка по всему периметру и выдавала планы по дальнейшей работе; пустые проёмы для окон на втором этаже; вместо крыльца – небрежно сколоченная приставная лестница. «А зачем он пришёл?», – громко прошептала одна из дочерей, беря маму за руку.

– Ко мне по важному делу, – ответила ей, глядя при этом на Сашу с извиняющейся улыбкой, Жанна.

Он ещё раз окинул затемнённый соснами, огромный и совершенно пустынный двор. Вдали громоздились вытянутые деревянные постройки: он насчитал штук пять, какие-то большие, какие-то – гораздо меньше. На земле не было ни травы, ни цветов, лишь вперемешку с порыжевшей опавшей хвоей валялось много хлама: груда кирпичей, кучи досок, старая ванна, обрезки труб, прямо посреди двора была насыпана высокая куча песка, из которой торчали яркими столбиками воткнутые вертикально детские лопатки, рядом с ней высился огромный плюшевый конь тёмно-серого цвета, поставленный на полозья-качалки: он был тоже весь усыпан высохшими иголками, застрявшими в его обивке.

Дом изнутри напоминал наружную обстановку. Просторное помещение первого этажа объединяло в себе и кухню, и столовую, и гостиную. Внутри был полумрак, но свет хозяйка зажигать не стала. Яркая мебель ИКЕА здесь соседствовала с обыкновенной дачной рухлядью: например, к круглому журнальному столику, представлявшему собой своеобразную корзину из стальных прутьев с чёрной столешницей, было приставлено низенькое, будто вспухшее от древности и сырости кресло, с протёртой на спинке красной обивкой и ободранными лакированными подлокотниками. А нежно-голубые ящики кухонного гарнитура, закрывавшие собой целый угол справа от входной двери, возвышались над сборной композицией из нижних: несколько обтянутых плёнкой с недостоверным рисунком «под дерево», один и правда деревянный, но почти чёрный от сырости и ветхости, третий окрашен белой краской таким густым слоем, что даже издали были видны подтёки и неровности. На полу всюду были разбросаны детские игрушки, книги, одежда, лежала даже настоящая сковородка, на которой распласталась тряпичная кукла с косами из красных ниток.

Жанна, отфутболив ногой в сторону несколько предметов с пола, которые мешали ей пройти, всё так же ласково пригласила Сашу сесть за большой деревянный стол, не накрытый скатертью, на лавку – кто-то, делая эту мебель самостоятельно, точно вдохновлялся крестьянским бытом. Девочки, не раздеваясь и не моя рук, тут же сели в кружок неподалёку, схватившись за какие-то, брошенные ими раньше безделушки, словно никогда и не отрывались от игры. Мать их, разбирая сумку прямо в куртке, продолжала нараспев приговаривать: