Будда

Изгнанники решили, что лучшего места им не найти. И начали обустраиваться. Вскоре благодаря их усилиям в этой глуши появилась большая деревня. Потом еще одна, и еще…

Так постепенно на краю света, на склонах Гималаев, образовался город, названный Капилавасту (палийский вариант: Капилаваттху) в честь жившего неподалеку святого отшельника и аскета Капилы. С годами город разросся и превратился в столицу небольшого княжества. Прошло семь лет со времени ухода царевичей из родного дома. Как-то их отец, который был все еще жив, вспомнил о своих изгнанных сыновьях: «Что с ними и где они сейчас?» Его придворные тут же доложили, что царевичи обжились в местечке к северу от Гималаев, а точнее — неподалеку от лесной чащи, состоявшей преимущественно из деревьев породы сака, то есть тиковых деревьев. Они воздвигли город. Сами же живут в роскошном дворце. Их подданные благоденствуют, никто не нуждается. Земля там плодородна. Урожаи богатые. Все накормлены и одеты.

Царь впечатлился тем, что услышал, и сказал: «Ну и мощные же у меня дети!»[153]

Я должен объяснить, что в названиях действует поэтическая этимология, как и в случае с тиковыми деревьями. На санскрите слово шак означает мочь, быть могучим. Вырвавшееся у царя Оккаки радостное восклицание дало повод возвести к слову «мощные» название племени, к которому принадлежал Сиддхартха Гаутама. Это одна из многочисленных версий о происхождении шакьев. На нее стоит обратить внимание: ведь она наиболее приближена во времени к жизни Гаутамы Будды.

Схожая история о царе и его сыновьях приводится в Махавасту, впрочем, с другим, более сложным и правдоподобным сюжетом. Обратимся к этому преданию. У царя, благонравного и справедливого человека, умерла жена, родив девятого ребенка. Погоревав некоторое время, царь нашел себе другую красавицу, намного моложе первой, и сделал ее главной царицей. Вскоре она родила ему прелестное дитя. Мальчика назвали именем Джанту. Царь был очарован новым сыном и в порыве радостных чувств обещал его матери исполнить любое ее желание. Та не оплошала и попросила царя сделать Джанту наследным принцем, а детей от предыдущего брака изгнать из царства. Естественно, царь впал в ярость. Он чуть было не задушил негодную царицу собственными руками. Однако тут же пришел в себя: красота и юность его суженой сыграли свою умиротворяющую роль. Как бы там ни было, амбициозная молодая женщина не оставила свою мечту и не-прекращающимися попреками, что царь не держит слова, заставила его наконец сделать то, чего она с такой страстью желала.