Мой голос за тебя [Campaign Widows]

Когда она немного соберется с силами, то обязательно напишет всем друзьям…

— Я подумал, что ты хочешь этого.

— Нет, это кольцо не стоило моих нынешних переживаний. И уж тем более тебе не стоило делать это по принуждению, будто ты заложник.

Она шагала по Дюпон-Сёркл, глядя перед собой. Уже взошло солнце. От влажности тонкая футболка прилипла к телу. Пульс зашкаливал. Она не ожидала, что все так обернется.

— Я никогда не заикалась о помолвке, — с обидой в голосе напомнила она. — Слова не сказала.

Пробегавшие мимо спортсмены уже обращали внимание на ссору — оборачивались, окидывали их взглядами. Если честно, она надеялась, что однажды они обручатся. Можно быть независимой женщиной, но все-таки мечтать о подобных вещах. Но она его не принуждала.

— Возможно, я подумал, что как бойфренд стану лучше, если сделаю предложение? — произнес он.

— Но почему же на тебя это так подействовало?

— Я не знаю. Может, я и не виноват. Наверное, есть какой-то срок годности…

— Что-что?

— Срок годности для отношений.

— Великолепно! Сущий пещерный человек. Какой красивый способ сказать, что не веришь в моногамию! Но, во-первых, это очень скучное оправдание для того, что ты сделал, а во-вторых, заявить об этом следовало до того, как ты попросил меня переехать и выйти за тебя замуж. Как-то я не замечала, чтобы ты исповедовал принципы свободной любви.

Он встряхнул головой:

— Мы можем просто поговорить?

Она перешла улицу, направляясь в парк, посередине Дюпон-Сёркл. Колесики на чемодане скрипели так, что казалось, вот-вот отвалятся. Он шел за ней. Машины гудели, тормозя.

— А чем мы, по-твоему, занимаемся? Мы уже прошли полмили, разговаривая. И я получаю от этого удовольствия еще меньше, чем от сюрприза в Филадельфии.

Он все еще не понимал, куда она идет.

Кэди пересекла круглую площадь, миновала фонтан, и холодный туман брызг немного охладил ее. Прошла мимо людей, которые читали, лежа на пледах, или занимались йогой. Другие выгуливали собак, потягивали кофе — и все очень вежливо отворачивались, стараясь не обращать внимания на эту ходячую мыльную оперу.

— Ну, может, присядем на минутку?

Она обернулась, не без злорадства заметила, что он тоже вспотел, и пошла дальше.

— Понятия не имею, что я здесь делаю.

— Я тоже. Куда ты вообще идешь?

— Я не о том. Для чего я здесь, в Вашингтоне? Зачем я, черт возьми, сюда приехала, если мы не вместе?

— Что? Ты же говорила, что ты переехала не только из-за меня!

— Я лгала! Конечно, исключительно ради тебя.

— А зачем ты это сделала?

Она закрыла глаза и сжала кулаки. Все, что она могла, — удержаться от крика в самом центре Дюпон-Сёркл.

— Когда ты уронил кольцо, я знала, что это плохой знак, дурная примета…

— Но… — неуверенно начал он. — На самом деле я не ронял его.