Мой голос за тебя [Campaign Widows]

Она снова попыталась сконцентрироваться на расписании, в связи с грядущими Олимпийскими играми очень напряженном. Записать интервью с местными атлетами, которые собираются в Рио, дать зрителям советы, как лучше смотреть соревнования, рассказать о рецептах местной кухни. Пятничное шоу будет записано в ресторане «Гриль из Ипанемы», бразильском заведении в районе Адамс-Морган, где они с Джексоном пробовали «Кайпиринью», когда он только что перебрался в Вашингтон, а она впервые приехала к нему на выходные. Каждая такая встреча была словно маленький медовый месяц. Они нежились в постели, не строя никаких планов, желая лишь как можно ближе узнать друг друга, а вечером в субботу отправиться поужинать или выпить коктейль — порой с кем-то из его коллег и друзей, и всегда — в самые модные, заметные места. Оглядываясь назад, она чувствовала, что тогда их объединяло гораздо больше, они были куда более слаженной командой, чем после ее переезда в Вашингтон.

Она схватила сумку, собираясь выпить кофе, чтобы как-то досидеть этот рабочий день, когда телефон дважды звякнул — два сообщения одно за другим. Джексон.

«Можно мне приехать домой?»

И еще:

«Полагаю, нам есть о чем поговорить».

Кэди вздохнула и снова опустилась в кресло. Извинения закончились к вечеру вторника, и эсэмэски от Джексона стали приобретать все более прозаический характер.

«Привет! Ты получаешь мои сообщения? Чем ты занимаешься? Ты где? Ты в Вашингтоне?»

Она не отвечала. Им есть о чем поговорить? Кэди покачала головой и напечатала в ответ:

«Ты думаешь?»

Она произнесла это вслух. И стерла текст, не отправив.

— Все, хватит с меня, достаточно, — сказала она телефону, бросив его на стол, как раз в тот момент, когда нервная молоденькая стажерка подошла к ней с текущей почтой. Девушка выглядела испуганной.

— Это я не вам, простите, — сказала Кэди. — Это… Ну, неважно. Спасибо. Вы прекрасно справляетесь, — поспешно добавила она.

Девушка быстро ретировалась.

Кэди начала наводить на столе порядок, сложила в стопку несколько журналов и приглашений, положила рядом свернутый в трубочку постер, — словно это занятие могло помочь ей упорядочить мысли. Затем снова потянулась к мобильнику. Придумать нужный ответ было очень трудно. Этому вовсе не способствовали приступы отчаяния, накатывающие на нее с понедельника. Ее просто тошнило, когда она представляла, что придется разговаривать с ним. Смотреть на него.

Вздохнув, она написала:

«Когда угодно. Я не меняла замки. Пока».

Ей нравилось держать его в напряжении. Она нажала «Отправить». Затем снова напечатала: «Шутка». И добавила: «На данный момент».