Рабочее пособие по выживанию в офисе (СИ)
- Автор: Широков Данил
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Рабочее пособие по выживанию в офисе (СИ)». Краткое содержание книги:
И действительно, помотав треснувшим шлемом, человек вскочил на ноги, будто специально хрустнув шеей. Ясно, это военные импланты. Его мозг просто обязан был превратиться в кашу или хотя бы пострадать, но судя по движениям, нарушений опорно-двигательной функции не наблюдалось. Видимо, я сражаюсь не просто с человеком — я сражаюсь с таким же, как и я. С демоном первого поколения, пережившим Третью Мировую и последовавший за ней Европейский конфликт. Будет… Неприятно.
Ведь мы были созданы, чтобы биться до конца.
Сплюнув, я принял боевую стойку, и то ли боевой режим выдохся, то ли враг использовал все ресурсы альфа брони, но оказался он слишком близко и слишком быстро. Хук отправил меня в короткий полёт, и лишь отточенное движение ладоней, оттолкнувшее меня от земли, к которой летел, спасло от в прямом смысле этих слов вспахивания асфальта носом. Я обернулся принимая прямой, безжалостный удар на скрещенные кисти. Охнув от обратного импульса, тут же получил ещё один тычок в живот, выбивший весь воздух их лёгких.
Перехватив возвращавшуюся к шлему ладонь, я сместился в бок, заламывая её за спину владельцу серого костюма, сразу же отшагивая назад. Глупое действие, выбившее мне пару лишних секунд на глубокий вдох и вовремя завопившую интуицию, благодаря которой бронированная стопа воткнулась не в лоб, а в ключицу, с хрустом её сломав. Сжав зубы, я ударил ногой в оставшуюся на земле конечность демона, в очередной раз повалив его на спину. Только в этот раз он забрал меня с собой, вцепившись в отворот рубашки.
Удар. Ещё один. Кажется, треснули рёбра, взмолились Машинному Богу почки и простонала печень, выдерживая тычки покрытых сталью кулаков. Я обнял ладонями треснувшее стекло, проворачивая его в сторону, для удобного угла. Прямого, почти идеального. В третий раз вдавив максимальное усиление при помощи Суи, я пробил нашлемную защиту, угодив по скрывавшемуся за ним лицу. Усевшись на врага, на мгновение потерявшего контроль над телом — наконец-то был задет мозг, я принялся молотить его в образовавшуюся дыру, наплевав на кровь, хлеставшую при этом. Осколки оставались в костяшках, но благодаря скорости и всё ещё действовавшим стимуляторам, я успевал всаживать их в плоть под шлемом быстрее, чем те укреплялись в моей.
Наконец, я замер, отползая прочь от распластавшегося тела. Схватив кусок стекла, вошедший неведомым образом в саму ладонь, выдернул его, отбросив в сторону. Сплюнув кровавым сгустком, поднялся, судорожно дыша. Вот и всё. Теперь, со скоростью два шага в минуту, я двинулся к полыхавшим транспортникам. Где-то там, в их неосвещённых грузовых отсеках, скрывался Президент. Позади всё ещё грохотало сражение, и если чьей-то случайной пуле было суждено сейчас войти мне между лопаток — то я был не очень-то и против. Свою роль я выполнил. А больше мне и не надо, ха!
Придерживая наиболее сильно кровоточившую руку, я побрёл по трапу, оставляя за собой алый след, блестевший во вспышках лазерах и огнях плазмы, что лилась с обеих сторон там, за спиной. Сделав усилие, ввалился во тьму десантного отдела транспортника. Остальные вот-вот должны были взорваться, так что самый целый был единственным подходившим вариантом. В сердце невольно кольнуло паскудное чувство дежавю. Когда-то я уже шёл в темноту, в неизвестность, только ради одного человека. Наплевав на возможную смерть от взрыва или прилетевшей пули. Да, всё было почти так же, как и семь лет назад. Вот только в этот раз затаившаяся впереди личность должна сдохнуть.
— Ну как? — прохрипел знакомый голос, осветив своё лицо зашипевшей сигарой. — Уже чувствуешь себя героем?
Ярко-розовые глаза смотрели бездушно, бесчеловечно, но в них всё равно неведомым образом угадывалась боль. И страх, такой логичный страх смерти. Я подошёл ближе, вынимая пистолет и включая фонарик на ключице. Той, что была ещё целой, разумеется. Узкий белый луч осветил вытянувшего ноги Президента, прислонившегося к гладкой стене своего транспортника. Одна рука лежала без движения, вторая сжимала сигару, наполовину дотлевшую. Стряхнув пепел, мужчина вновь приложился к ней, опустив взгляд от меня и направив его куда-то в пустоту. С подбородка стекала тёмно-серая кровь — след от пули, прошедшей насквозь и вышедшей где-то в затылке.
— Героями не становятся, — протянул я, остановив Five-Seven прямо напротив лба Президента. Этот выстрел станет последним. — Героями умирают.
— А ты… Ха… Ха-ха… Хочешь ещё пожить?
— Не поверишь, — улыбнулся я, игнорируя боль. — Но да. И очень.
— Глупый мальчишка… — рассмеялся он. — Каким был, таким и остался…
— Береги силы, если хочешь оставить после себя пафосную прощальную речь, — вздохнул я, легонько покачав пистолетом.
— Мне… Так плевать, Джон… Кх… Кха… Укх… Кха… — кашель, сопровождаемый тёмной кровью. — Я ведь не какой-то там книжный злодей… — Президент затянулся, выпуская серый дым в воздух транспортного отсека. — Хотя кто в наше время читает книги…
— Ты ублюдок с манией величия, — поправил его я. — Не более, не менее.
— Что, так просто? — едва слышимая обида проскользнула в его голосе. — Даже как-то больно это слышать…
— А мне было больно почти всю мою жизнь. Что стоит мгновение по сравнению с несколькими десятилетиями?
— Оставь… Злобу… — простонав от боли, устроился поудобнее Президент. — Ты и так меня убьёшь. Давай хоть поговорим, как люди… Напоследок.
— Почему я должен тебе верить?
— Потому что я привёл эту страну к величию, — рассмеялся он. — Под моим руководством мы победили в Третьей Мировой… Ладно, не считается. Европейский конфликт! Его обернул в чистый плюс я! Я! И никто другой, Джон. Я политик, бизнесмен и символ… Но я забыл, что помимо этого, я — человек.
— Раскаяние перед отправкой на тот свет? — выгнул я бровь.
— Считай, как знаешь, — махнул сигарой Президент. В ответ я вздохнул, присаживаясь напротив него. Ладно. Каждому — своё. Он и так сдохнет, буквально через несколько минут. И если последней его волей будет признать свои ошибки и умереть с улыбкой на губах — то я буду не я, если не позволю ему так поступить. — Я и правда хотел, как лучше, Джон. Не без желания захватить себе побольше власти, разумеется… Но ведь мой план был безупречен.
— Исключая фактическое порабощение созданной человечеством расы — да, — кивнул я, поставив пистолет рукоятью на бедро.
— Да… — не стал отпираться мужчина. — Но процветание требует жертв. Вспомни Федерацию во время начала Европейского конфликта! Страх повсюду, в лицах, в душах, в земле и воде… Они боялись возмездия за то, что натворили в Третьей Мировой! Да, мы вспахали кровью их же детей и стариков их города. Но спустя года к ним пришла чистая утопия… Чёрт, даже у нас, в Конклаве, не живут так хорошо, как у них! Бизнес малый и бизнес большой, корпорации, по-честному заботившиеся об экологии… Всё требует жертв, Джон. И я был готов пожертвовать Тёмными, ведь я ими не дорожил.
— Справедливый ответ, — признал я. — А я — дорожу.
— Ага, — по-человечески хмыкнул Президент. — Вот поэтому мы с тобой различаемся. Ты готов принести в жертву старый мир, чтобы на его остатках построить новый. Я хотел сделать то же самое… Но пути у нас разошлись. И мне жаль… Честно, Джон. Мне жаль.
— Что использовал меня? Слишком поздно для этого.
— Нет, — вздохнул он, вновь затянувшись сигарой. Ярко-розовые глаза на миг погасли, словно человек моргнул. — Что смотрел на всех и всё с точки зрения выгоды в своём плане. Какой инструмент подойдёт здесь, какой уже постарел и негоден, какой опасен, а какой полезен… Я прожил так много… Почти полтора века. И ни разу не познал настоящих человеческих чувств. Поэтому я завидовал тебе, Джон. Ты солдат, ты им родился. Но почему-то ты оказался большим человеком, чем я, глава огромного государства, занявшего почти половину суши Земли. Почему, скажи мне? Почему ты оказался способен на сочувствие, на боль, на слёзы, на… На любовь?
— Как и Тёмные, я пытался понять, кто я такой, — немного подумав, ответил я. — Искал, искал… И нашёл. Когда вокруг стреляют, никто не станет задумываться над смыслом жизни. Но в перерывах, когда всё стихало, Президент, я успевал это делать. Я пытался и понимал людей вокруг себя, я слушал их рассказы о семьях, о любимых и близких. Мне было очень больно в те времена… Ведь у меня не было никого, к кому я мог вернуться. Поэтому я поклялся себе, что обязательно найду кого-то, дорогого мне. Друга, например. Любовь.