Ромул

Только неделя одна до конца остаётся апреля, На середине уже вешнего времени бег. Овна уже не ищи, Афамантовой смертного Гелле: Дождь в эту пору идёт, в небе является Пёс. Как возвращался однажды я в Рим той порой из Номента, На середине пути белую встретил толпу. Фламин шёл в этот день в стародавнюю рощу Робиги, Чтобы овцы на огне жечь и собаки нутро: Тотчас же я подошёл, чтобы знать и об этом обряде; Фламин же твой, о Квирин, молвил такие слова: «Злая Робига, щади посевы Церериных злаков, Дай им над почвой качать нежные стебли свои! Всходам дай возрастать под сиянием звёзд благосклонных Вплоть до того, как они станут годны для серпов. Сила твоя велика: ведь хлеб, поражённый тобою, Грустный сочтёт селянин горькой потерей своей. Ветры и ливни не так хлебам губительны будут, Да и мороз не такой зёрнам урон принесёт, Как если влаги лишит посевы знойное солнце: Это, богиня, твоей ярости гибельный знак. О, пощади, и не тронь ты всходов шершавой рукою, И не губи урожай: мощь твоя ведома всем! Нежных посевов не ржавь, суровое ржавь ты железо — То, что губит людей, прежде всего ты губи. Лучше грызи ты мечи со всем вредоносным оружьем: Нет в нём нынче нужды, в мире господствует мир. Острый заступ, двузубец кирки, сошник изогнутый, Ваше время — блестеть, время оружий — ржаветь. Если же кто обнажить забытый клинок пожелает, Пусть он увидит, что меч крепко приржавел к ножнам. Ты же Цереру не мучь! Свои поселянин обеты Может тебе исполнять, даже когда тебя нет». Так он сказал. В деснице его был плат длинношёрстый, Чаша с чистым вином, ладана полный ларец. Ладан, вино и овечьи кишки приносит он в жертву С мерзким (видел я сам) гнусной собаки нутром. А на вопрос мой, зачем эта новая, странная жертва, Фламин ответил: «Узнай, что за причина её. В небе есть пёс, Икарий по имени; лишь он восходит, Мучится в жажде земля и засыхает посев. Ради небесного пса на алтарь возлагают собаку, И лишь название «пёс» к смерти приводит её»473.