Однажды замужем

— Это почти двадцатка за одну ночь? Я не сумасшедшая! Пошли отсюда! — Вскочила и бросилась к выходу.

Коварство администрации меня так потрясло, что я забыла вернуть на место «Советскую культуру». Мишка поплелся следом.

— Зарабатывал бы как «белый человек» — не пришлось бы так позорно капитулировать! — заметила ему и толкнула стеклянную дверь.

Но, глянув на послушно плетущегося сзади мужа, на его слезящиеся глаза, к которым он то и дело подносил платок, я вынула еще одну десятку и молча протянула ему…

Оформив номер, пошли в машину за чемоданом и корзиной с едой. Я накрыла ее полотенцем, чтобы не травмировать администрацию видом торчащих из нее бутылок с минералкой и термосов.

Когда мы поднимались наверх, столкнулись с владельцем рыжей «Лады». Он вприпрыжку спускался по лестнице, заложив руки в карманы брюк своей дорогой, наверняка из «Березки», тройки. Под черным шнурочком его усов дымилась сигарета. От него так и веяло довольством, благополучием, гангстерской хваткой.

Я плотнее натянула полотенце на корзине с едой.

Внизу, подхватив под руку ожидавшую его там рыжую Сюзанну — она оказалась рослой, под стать ему, — направился к двери с неоновой надписью: «Ресторан». Я вдруг поймала себя на том, что провожаю их взглядом. Посмотрела на Мишку — и он тоже. Да, оба статные, прекрасно одетые, они смотрятся, чего уж тут!

Поднялись в номер — плачевно жалкий для международного класса за восемь двадцать шесть. Без телевизора, без холодильника, с исцарапанными тумбочками у двух узких кроватей, с некогда полированным письменным столом. Неужели тут кто-нибудь когда-нибудь работал?

Но душ есть, горячая вода есть, постель — тоже. А что еще нужно на одну ночь?

Я быстро смыла с себя дорожную пыль и, уступив место Мишке, стала накрывать на стол. Вид у моих бутербродов был малопривлекателен — колбаса заветрилась, ветчина позеленела, сыр покрылся испариной. Чай в термосе — еле теплый, нужно брать у дежурной.

— Слушай, а не пойти ли нам в ресторан? — предложила я Мишке, когда он, порозовевший, посвежевший, вышел из-под душа и, вытирая мокрые волосы полотенцем, направился к столу. — Что мы, хуже других?

— Конечно, пойдем! — радостно загудел Мишка.

Нет, судьба нас просто преследовала! Опять столкнула с хозяевами рыжей «семерочки»: свободных мест в ресторане не было, и нас посадили за их столик.

Интересно мы, должно быть, смотрелись со стороны: они, оба крупные, броские, и мы с Мишкой, серенькие и незаметные, словно два камушка морской гальки против эдаких валунов. И платье, которое я достала из чемодана, в заметных складках. А они — словно только что из какого-нибудь парижского «Лафайе».

На Сюзанне платье, что говорят, скромное, но со вкусом. Не выпячивает ее достоинств, а, как бы стесняясь их, старается скрыть. И вообще она мне нравилась: неторопливая и плавная, как река.

Судя по золотому кулону на ее шее (Мишка так и не отважился купить мне такой тогда, когда это можно было сделать, — всего за одну из наших зарплат), она — тоже «скорпион». Но, в отличие от меня, не производит впечатления «опасной женщины». Когда я перед свадьбой прочитала Мишке свой гороскоп, со смехом предупредив: «Подумай!» — он ответил: «Я это и без гороскопа знал: у тебя на лице написано, что ты — опасная женщина»…