Порожденная грехом 1 [ЛП]

— Белоснежка, я буду повторять это тысячу раз, пока это не войдет в твою хорошенькую головку. Твой отец никогда не будет доверять мне, а я не буду доверять ему. У нас с ним есть прошлое, которое невозможно игнорировать. Даже твое обаяние и наши чувства к тебе этого не изменят.

Я прижалась лбом к его лбу, разделенная решеткой.

— Какие чувства?

Мэддокс мрачно улыбнулся.

— Я предал своих братьев по клубу и свою собственную кровь ради тебя. Как думаешь, что это за чувства?

— Похоть, — пошутила я, но голос был приглушен.

Ничего из этого не было частью плана, ни для Мэддокса, ни для меня.

— Гораздо больше.

Суматоха и треск веток заставили меня и Мэддокса разойтись, обыскивая местность. Коди и Эрл направлялись к нам с двумя байкерами, имен которых я не знала. Эрл держал Сатану на поводке, а Коди нес какую-то машинку.

— Как мило, — крикнул Коди с мерзкой улыбкой на своем уродливом лице.

Дядя Мэддокса, с другой стороны, выглядел разъяренным.

— Если бы я знал, как легко ты позволяешь киске затуманивать твой разум, я бы позаботился о том, чтобы ты держался от нее подальше.

Мэддокс взглянул на своего дядю с презрением и настороженностью.

— Пришло время закончить эту игру. Нашей целью был Витиелло, Эрл.

Его дядя проигнорировал его, остановившись перед моей клеткой и глядя на меня с тревожным блеском в глазах.

— У Коди талант к тату. Надеюсь, ты это оценишь.

Он отпер дверь. Я сопротивлялась желанию отступить, даже если каждая клеточка тела кричала о побеге. Я Витиелло. Я не могла показаться слабой, даже если была в ужасе от того, что ждало меня впереди. Я испытывала тот же ужас, когда меня впервые похитили, готовая сломаться под силой своего страха, но я не сломалась и сейчас тоже не сломаюсь.

Теперь я поняла, что Коди занёс машинку для тату в клетку, прежде чем схватил меня за плечо сокрушительной хваткой, когда еще два байкера втиснулись в узкую клетку. Они поставили генератор рядом со мной и подключили к нему тату-машину.

— Отпусти ее, — кипел Мэддокс, его глаза наполнились яростью, когда он схватился за решетку, выглядя готовым разорвать их.

— Твое слово ничего не значит, мудак, — сказал Коди.

Будут ли они пытать и убьют нас до того, как приедет мой отец?

Я верила в высшую силу, но никогда не молилась. Тем не менее, я умоляла того, кто слушал, позволить моему отцу прибыть вовремя. Вовремя, чтобы избавить меня от еще большей боли и того, что Коди собирался нанести чернилами на мою кожу. Чтобы спасти Мэддокса тоже.