Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

В годы войны советская медицина оказалась на высоте. Достаточно сказать, что в строй было возвращено более 72 % раненых – почти три из четырёх; эти солдаты и офицеры, поставленные на ноги медицинской службой, во многом предопределили нашу победу. Тем не менее война показала, что почти половина смертельных исходов была связана с несвоевременно оказанной и неполноценной медицинской помощью. Тысячи военнослужащих погибали от кровотечений на поле боя. Чуть ли не каждый пятый случай смерти от кровотечения наступал от повреждений, при которых своевременное оказание помощи и вынос раненых могли бы спасти им жизнь. И это была настоящая трагедия.

Будучи раненным, рядовой Эфрон мог умереть как от кровотечения, так и от несовместимого с жизнью ранения. Первую помощь на поле боя ему должен был оказать санинструктор, санитар роты или батальона (в их силах было временно остановить кровотечение в виде наложения повязки или иммобилизировать место перелома). Далее – оттаскивание в укрытое место – в так называемое «гнездо раненых»; остальное было делом санитаров-носильщиков – то есть дотащить раненого до батальонного медпункта, где того обязан был осмотреть военный фельдшер. Задача последнего – эвакуировать пострадавшего в полковой медицинский пункт. В штате ПМП имелось несколько врачей, поэтому там оказывалась первая врачебная помощь.

Пройти через полковой медицинский пункт было делом наиважнейшим. Ведь именно там проводилась регистрация раненых и больных, заполнялась карточка передового района и проводилась первичная медицинская сортировка. По сути, ПМП во время боевых действий был некой сортировочной базой личного состава, своего рода большим человеческим ситом. Легкораненых – тех, кого после перевязки можно было поставить в строй, – отправляли в перевязочную и после оказания медицинской помощи оставляли в полку. Всех прочих – готовили к поэтапной эвакуации.

Ну и главное: обо всех отправленных в лечебные учреждения начмед части составлял донесение для штаба полка. Именно на основании этого донесения эвакуированные раненые и больные вписывались в приказ по строевой.

Добраться до полкового медицинского пункта было необходимо ещё по одной причине. Согласно Приказу заместителя Народного комиссара обороны главного интенданта РККА генерала Хрулёва (№ 111 от 12 апреля 1942 г.), раненый, задержанный без медицинской карточки передового района, автоматически мог сойти за дезертира. Мало того, доставленного в тот же медсанбат или госпиталь раненого без соответствующего документа медработники, согласно действовавшим на тот момент инструктивным указаниям, имели полное право вообще не принять; а о случае нарушения были обязаны сообщить по команде – в частности, оповестить коменданта. Вот так. В военное время – особые условия работы: дезертирами и «самострельщиками» кишмя кишело как у немцев, так и у нас.