Френдзона

Если мы начнем зажиматься с ней, то я не захочу останавливаться. А то, что я жажду с ней сделать, требует некого пространства и конфиденциальности.

Я делаю еще одни глубокий вдох холодного воздуха, а потом осторожно беру Айви за запястья и вытягиваю ее руки перед нами так, что не могу их видеть. Мак глупо улыбается мне и наклоняется вперед так, что ее подбородок касается моих ребер. Ее голова движется вместе с моей вздымающейся и опадающей грудью. Ее движения и близость к моему крайне заинтересованному члену ослабляют мою решимость.

Она рассыпается на кусочки, когда взгляд Айви становится сонным, ее веки опускаются, а руки падают на мои бедра, но она все еще пытается смотреть на меня снизу вверх. Боже, как же она прекрасна, такая румяная со спутанными шелковистыми волосами, мягкими и приоткрытыми губами. Мой член пульсирует в знак протеста. Он хочет оказаться в ней. Мои губы жаждут вновь прижаться к ее.

- У меня холодные руки, - говорит Айви.

Я накрываю ее ладони своими, и они настолько больше ее собственных, что практически полностью скрывают ее кулачки.

- Давай отвезем тебя домой, сладкая, - мой голос кажется хриплым и крайне низким.

- Ладно. Но я устала, - говорит она. - Отнеси меня.

И в этот момент я готов отнести Мак хоть в другой штат, лишь бы в конце пути можно было ее трахнуть. Не говоря ни слова я поднимаю ее на руки.

Айви счастливо взвизгивает, и ее длинные ноги болтаются в воздухе, а руки цепляются за мою шею.

- Легко, - выдавливаю я, пока несу ее к грузовику.

Мы на половине пути, когда я замечаю его. Я замираю, и все мое тело натягивается как струна. Мои колени дергаются, рефлекторно реагируя на страх, холод и напряжение, что возникает во всем теле. За всем этим следует ярость. Злость, что я испугался лишь от его вида. В знак протеста Айви взвизгивает, и я осознаю, что слишком сильно сжимаю ее.

Айви. Гребаный. Ад. Мой страх возвращается. Я не хочу, чтобы она оказалась рядом с Джонасом.

Я осторожно опускаю ее на ноги. И она становится рядом со мной, будто бы знает, что я нуждаюсь в ее поддержке. Я не двигаюсь и все еще держусь за ее талию.

Джонас стоит, прислонившись к моему грузовику, его руки засунуты в карманы, а ноги скрещены в лодыжках. Не понимаю, как эта расслабленная поза в его исполнении выглядит столь угрожающей. Возможно, это потому, что я знаю, он без зазрения совести может повредить мой грузовик, если посчитает, что это меня расстроит. Ублюдок.

Он огромен, за четыре года без спорта он не стал еще крупнее. Но его руки по-прежнему созданы для зверствования. И опять же, каждый дюйм тела Джонаса был спроектирован и выточен для агрессии. Мой желудок падает вниз, как только наши взгляды встречаются. Прошло четыре года с тех пор, как я в последний раз видел брата и все еще меня подташнивает от одного взгляда на него.