Как по книге [ЛП]

— Это может занять несколько дней, а может и несколько недель.

Несколько дней или несколько недель. Мы с Лорен сидели в ошеломленном молчании, обдумывая смертный приговор моему отцу. Он всегда был таким энергичным, легко носил нас, когда мы были детьми, по одной на каждой руке. Я вспомнила, как он взбирался на крышу после проливного дождя, чтобы проверить, нет ли течи, или как под палящим солнцем стриг газон, или как он в одиночку передвигал нас с места на место, используя только ручную тележку и свою грубую силу, или как переносил все из холодильника на диван. Он всегда разговаривал так, словно выкрикивал команды, и мы с Лорен научились предупреждать людей, что это его обычная манера речи. Теперь, однако, трудно было поверить, что молчаливая хрупкая фигура под белой больничной простыней действительно являлась моим отцом. Когда он успел так состариться? До сих пор мысль о его смерти всегда казалась странно абстрактной, но теперь… это превратилось в неизбежный факт.

— Как быстро мы должны решиться? — наконец спросила Лорен, со слезами глядя на доктора.

— У вас есть немного времени. Это трудное решение, я знаю. Мы здесь не только ради вашего отца, но и ради вас и вашей семьи.

— Лорен? — осторожно спросила я. Она сидела, сложив руки на коленях и нахмурив лоб.

— Вам нужно несколько минут наедине? — сказал доктор. — Я могу выйти.

— Все в порядке, — сказала Лорен, ее голос был отстраненным и напряженным. — Энн права. Папа бы этого не хотел. Он хотел бы бороться на своих условиях.

— Ты уверена? — спросила я ее. — Мы не обязаны принимать решение прямо сейчас.

— Я уверена, — сказала Лорен. Когда я протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, она вся сжалась. Я крепко обняла ее, раскачивая взад-вперед, моя рубашка стала влажной от ее слез.

В течение следующих десяти дней мы с Лорен по очереди сидели у кровати отца, читали ему или включали музыку, пока он спал, и оставляли его только чтобы принять душ и переодеться. Я мазала вазелином его сухие губы и массировала руки лосьоном, маленькие жесты ласки, которые он никогда бы не стерпел, если бы был в сознании. Лорен привела своих детей в последнее посещение. Три мальчика торжественно стояли над недвижимой фигурой. Тейт пытался пощекотать мозолистые ноги моего отца и удивлялся, почему не было никакой реакции.

— Прекрати, приятель, — сказал Бретт, но голос его звучал нерешительно. Он притянул младшего сына к себе и крепко обнял. После того, как они ушли, Лорен поставила фотографию мальчиков у кровати моего отца, а также грамоту Арчера «ученик месяца» и маленькую вазу с маргаритками. Мы провели ночь в хосписе, спали на раскладушках, которые были установлены рядом с кроватью моего отца, просыпаясь каждые два часа, когда приходила медсестра, чтобы проверить его жизненные показатели и убедиться, что он не испытывает боли.

Лорен никогда не теряла надежды, что отец придет в себя, возбужденно сигнализируя мне рукой всякий раз, когда он неожиданно всхрапывал или непроизвольно двигал конечностью.