Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

За эти несколько секунд, пока гайдамак не поравнялся с афишной тумбой, Роман только и успел подумать, что должен во что бы то ни стало не пустить его. «Коня за повод!..» А что будет дальше, Роману уже некогда было думать: гайдамак находился в двух шагах от него. В два прыжка Роман со штыком в руке очутился на середине улицы, прямо под грудью коня. Однако за повод схватить не успел — конь шарахнулся в сторону, гайдамак вывалился из седла, но зацепился ногой за стремя. Конь пробежал несколько шагов и остановился, заржал. Потом стало тихо. Может, падая, гайдамак ударился головой о мостовую, может, конь копытом угодил. Но только не слышно было, чтоб шевелился. Это, собственно, и спасло Романа, а может, и не только его, может, и арестованных. Но надолго ли? Ведь каждую минуту потерявший сознание мог очнуться… Роман уже кинулся к нему — приколоть, но услышал топот копыт позади себя, и единственное, что оставалось ему (если бы вздумал бежать, заметили б), — упасть в сугроб и притаиться.

Их было двое. Один сказал:

— Как это его угораздило?

— Меньше бы самогонки хлестал! — ответил другой. — Живой ли?

Слышно было, как один спрыгнул с коня.

— Дышит. Но что с ним делать, пока опомнится?

Роман не стал дольше ждать. Ползком он добрался по тротуару до первых ворот. Через двор пробежал до забора и перелез в другой двор. Оттуда вышел на улицу, добежал до первого переулка и свернул за угол. Помня все время о следах на снегу, Роман петлял по переулкам, пока не выбился из сил. Только тогда остановился, огляделся и увидел, что заблудился. Как ни присматривался он к домам, заваленным снегом по самые окна, они все казались ему незнакомыми. Осветить спичкой табличку с номером и названием улицы не рисковал. Да и заметены снегом таблички — разве разберешь! Хоть стучи в окно да спрашивай! И такая тишина в городе, словно вымерло все. Только издалека, со станции, слышны были гудки маневрового паровоза. Собственно говоря, он знал, куда идти: если вокзал там, то ему на завод — в противоположную сторону. Но где именно он сейчас, далеко ли от Николаевской улицы, которую нужно ему пересечь?

И вдруг почти над самой его головой пробили часы на думской башне. Роман даже вздрогнул от неожиданности и удивления. Да ведь это Херсонская улица! Вон гостиница «Бристоль», через улицу на углу невидимая в темноте дума. До Николаевской улицы всего шагов полсотни.

Осторожно он подошел к углу и прислушался. Убедившись, что близко никого нет, перебежал улицу и сразу же, в первом квартале, увидел группу женщин, которые жались под стеной хлебной лавки. Он подошел и спросил, не проезжали ли тут гайдамаки.

— А будь они трижды прокляты! — сказала одна из женщин. — Натворили уже! Такого человека убить!

— Да еще как убить! — добавила другая. — Одиннадцать ран штыковых!

— Тесленко убили! — объяснила Вера Пасечник, соседка Романа. Потом спросила — может, он Олю ищет, так она во дворе.