Преднамеренная ложь
- Автор: Торре Алессандра Р.
- Язык: русский
- Переводчик: BOOK HOURS Группа
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Преднамеренная ложь». Краткое содержание книги:
Ли: Когда не трахает домохозяек ― подстригает газоны. Хорошо работает руками, ртом и членом. Я упорно преследовала его почти два года, неважно, знает он это или нет.
Давайте. Осуждайте меня. Вы понятия не имеете, что влечет за собой моя любовь. Если вы думаете, что слышали эту историю прежде, поверьте мне ― вы ошибаетесь.
— Оставайся со мной, детка, — тихо говорю я, солнце эффектно поднимается над горизонтом, когда мою машину заносит на повороте.
— Я никогда не оставлю тебя, — говорит он. — Не по своей воле. — Он выпрямляется, слегка тянет меня за руку. — Мне очень жаль, Лана. За все, через что я заставил тебя пройти.
— У нас впереди целая жизнь, чтобы поговорить об этом. — Я сжимаю его руку. — В данный момент меня больше волнует Джиллиан. Брэнт… она…
— Сумасшедшая, — заканчивает он с рычанием. — Безумнее меня, — добавляет он с язвительным смешком.
— Нам стоит позвонить твоим родителям? Я пытаюсь продумать ее дальнейшие действия. Возможно, будет лучше поговорить с ними до того, как это сделает она. — Я неохотно высвобождаю свою руку из его, обеими ладонями обхватываю руль, чтобы он не почувствовал охватившую меня дрожь. Меня трясло от гнева, на себя, Брэнта и на то, как эта женщина манипулировала нашей жизнью. — Я имею в виду… Брэнт, она привязала тебя у себя дома. Что за больной человек так поступает?
— Что, если я опасен, Лана?
Его голос тих, но это был огромный шаг вперед.
Я притормаживаю, перевожу взгляд на него.
— Ты не опасен, Брэнт.
— Брэнт не опасен. Но ты сама сказала, что у меня есть другие личности, что, если одна из них… — Он наклонился вперед, схватившись за голову. — О, боже.
— Что?
Я торопливо протягиваю правую руку, левой выкручиваю руль, чтобы повернуть к нашим воротам. Тормошу его колено, когда несусь по нашей подъездной дорожке. Хватаю его за рубашку, когда переключаюсь на парковку. Пытаюсь достучаться до него, но он игнорирует меня, держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону.
— Двенадцатое октября октября, — шепчет он. — Боже мой. Двенадцатое октября.
Я ничего не говорю, жду, пока он повторяет дату, которая для меня ничего не значит. Затем он замирает. Перестает раскачиваться и опускает руки, он выглядит спокойным, когда поднимает голову и смотрит на меня.
— Я помню, — мягко говорит он. — Я вспомнил, что произошло двенадцатого октября.
ГЛАВА 62
Брэнт
Не было момента, когда бы я не почувствовал переключения, когда это бурлит во мне и заменяет одного человека другим. Не с чем бороться. Не с кем бороться. Я открываю глаза в незнакомом месте. Смотрю по сторонам, рассматривая окружающую обстановку, и затем продолжаю жить.
Наш разум уникален тем, что он подобен младенцу в своем восприятии того, что ему показывают. Меня не удивляет то, что я не помню вчерашний день, потому что у меня не всегда был вчерашний день. Для меня это нормально. Эта личность никогда не жила иначе. Мне не кажется странным внезапно очнуться и оказаться в ресторане на середине трапезы, потому что это все что мне известно. Это моя жизнь. Обычные люди, как вид, не ставят под сомнение тот факт, что мы закрываем глаза, и — в течение восьми часов — время проходит буквально в мгновение ока. Не подвергается сомнению тот факт, что, можно говорить во сне, провести краткий разговор посреди ночи с супругом — разговор, о котором ничего не вспомнишь. И точно так же, как это не ставится под сомнение, я никогда не ставил под сомнение те два десятилетия, когда все не всегда имело смысл. Во всех провалах в памяти или внезапных изменениях местоположения я винил лекарства, их побочный эффект.
Но сейчас, внезапно, я кое-что вспомнил. Один день, о котором размышлял двадцать семь лет.
Когда я открыл глаза двенадцатого октября, я мало что помнил о своей жизни, кроме нескольких простых фактов. Меня звали Дженнер. Мне было одиннадцать лет. На соседней улице жила девочка по имени Триш, у которой была ручная мышь, но она не разрешала мне с ней играть. Несколько недель назад она показала мне крошечную, дрожащую фигурку, и я потрогал ее. Бледно-белая с красными глазами, я ткнул ее слишком грубо, и она оттолкнула меня. Она прижала питомца к груди и закричала, чтобы я больше никогда к нему не прикасался.
Я отвлекся. Меня зовут Дженнер. Женщина передо мной была мне незнакома даже несмотря на ее авторитетный вид. Я хотел к маме. Хотел оказаться в своем синем доме со сломанными перилами на крыльце и кувшином чая со льдом, запотевшем от конденсата, в холодильнике. Я не хотел находиться в подвале с женщиной с плотно сжатым ртом и темными глазами, от которой пахло уксусом и кофе, и она, не переставая, тыкала пальцем в листы бумаги передо мной.
— Сосредоточься, Брэнт. Умножай дроби. У нас мало времени.
Я не понимал эту кучу дерьма. Цифры над и под линиями. Кривой крест, который, как мне известно, означал умножение, но я не умел умножать. Я оттолкнул бумагу и посмотрел на нее. Сказал единственную правду, которая не звучала глупо.