Избранные произведения. II том
- Автор: Кирнан Кэтлин Р., Берлсон Дональд
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Василий Николаевич Дорогокупля
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Данное издание представляет собой сборник разных авторов, составленный С. Т. Джоши, виднейшим авторитетом по творчеству Лавкрафта. В нём представлены произведения таких мастеров «литературы тревожного присутствия», как Рэмси Кэмпбелл, Кейтлин Р. Кирнан, Майкл Ши, Майкл Маршалл Смит и др.
Я закрыл глаза и уже начал было задремывать. Сознание меркло, мне вспомнился нездорово-сладковатый аромат загнивающей кожи Оскара, восхитительный запах смертности. Слюна заполнила мой рот и закапала на подбородок, я погружался в сон.
Проснулся я в темноте, потянулся на уютном диванчике и тут заметил в комнате какое-то движение. Я поднял глаза и шепотом позвал по имени: «Пера». Она зажгла покосившуюся свечку в подсвечнике, взяла его в руки и поднесла трепещущее пламя к закрытому вуалью лицу.
— Ты заснул не в своей постели. А надо в своей. Иначе не сработает.
Я поднялся, подошел к Пере, забрал подсвечник из ее затянутой в перчатку руки.
— Что не сработает?
Она рассмеялась свистящим смехом: в звуке этом ощущалось нечто нездоровое. Я легонько коснулся ее волос:
— Зачем ты прячешь лицо?
Пера принялась раскачиваться взад-вперед, я ласково приобнял ее за талию.
— Вуаль заграждает меня от мира, от слепящей реальности, — прошептала она. — Ревнивая тьма целует мое тусклое лицо, я пойду замуж за мертвую голову с костью в зубах{127}.
— Ты чушь какую-то несешь, — пробормотал я.
Пера перестала раскачиваться и прижалась ко мне.
Ее прохладное, благоуханное дыхание омывало мое лицо.
— Ты зовешь меня безумной? По-твоему, это помешательство?
Она потянулась к свече, затушила пламя двумя пальцами и опрокинула подсвечник на пол. Забавно, даже без света я видел ее со всей отчетливостью. Ткань вуали защекотала мне лицо: Пера приподняла ее и откинула на темные волосы. Я впился глазами в девичьи черты: кожа ее сияла точно глянцевый фарфор. Неестественная бледность заставила меня заподозрить, что Пера ест мышьяк, как это делали светские модницы в былые эпохи. Я слыхал про горцев южной Австрии, которые потребляют мышьяк в качестве тонизирующего средства, так что у них вырабатывается иммунитет к количествам, которые для обычных людей оказываются смертельны. Мир битком набит фриками, а меня вот занесло в царство мутаций, физических и психических. Тревожило меня одно: я все больше чувствовал себя как дома.
Я уткнулся носом ей в висок, впивая аромат смерти, — в жизни не обонял никого, кто бы будил во мне такие странные желания. Пера внезапно рассмеялась низким грудным смехом, у меня аж мороз побежал по коже.
— Пикман — могучий маг. Ты уже изменился.
Не обращая внимания на ее бессмысленную болтовню, я припал к ее шее, принялся ласкать ее грудь. Ее руки в перчатках обняли мое лицо и развернули к себе. О, как призрачно-бледна она была — настолько, что мне померещилось, будто под просвечивающей насквозь кожей я смутно различаю очертания изящного черепа. Ее пальцы погрузились в мои волосы и крепко сжались. Уста ее дохнули мне в глаза, взор мой застлал туман. Я выпустил Перу и трясущимися руками протер лицо. Когда же я вновь посмотрел на девушку, вуаль была уже опущена. Пера взяла мои ладони в свои.
— В постель, в постель! Пойдем, пойдем, пойдем! Дайте мне вашу руку. Что сделано, то сделано. В постель!{128}
Я поднял ее кисти к губам и расцеловал их.
— Не сейчас. Покажи мне еще какие-нибудь комнаты.
— Для чего бы? — удивилась Пера. Ее интонации наводили на мысль, что рассудок к девушке вернулся. — Комнаты по большей части пустуют.
— Потому что их обитатели поблекли?
— Ах, — промурлыкала она, не трогаясь с места.
Я внезапно почувствовал себя орудием в чужих руках. Высвободив руки, я вышел в прихожую и двинулся вверх по лестнице; молчальница тенью следовала за мною. Поднявшись на свой этаж, я подергал наугад одну из многих дверей, но она оказалась заперта. Зато следующая подалась моему натиску, и я вошел в пустую спальню. Лунные лучи, проникая сквозь окно, тускло подсвечивали картину над кроватью. Я подошел ближе, тронул полотно пальцем. Фигура эффектного красавца показалась знакомой; спустя мгновение я вспомнил и оригинал: тициановский портрет молодого человека в черном, затянутая в перчатку кисть сжимает перчатку, снятую со второй руки{129}. Пера постояла рядом, затем тихонько вскарабкалась на постель и коснулась цепочки с медальоном на портрете юноши.
— Его хотели унести вниз, в катакомбы, но я сказала «нет». Не будет он жить в той мрачной крипте, в прибежище смерти. Правда он красавчик? И такой молоденький.
Пера потянулась к лакированной коробочке на комоде. Открыла ее, извлекла красный медальон, точь-в-точь такой, как у юноши на картине. Поцеловала его, прижала к груди, опустилась на постель и свернулась в позе эмбриона.