Пуговицы

В коридоре мы просто так простояли около пяти минут. Слушали «сердце школы».

Женечка сказал, что если приложить ухо к стене, то отчётливо слышно, как оно бьётся. Я тоже приложила ухо к стене и тоже слышала сердцебиение, прекрасно осознавая, что это звук моего собственного сердца. И всё же ему, как и прежде, удалось втянуть меня в собственный, метафизичный мир, где трещина на кафельной плитке в туалете грозила привести к дестрою, а чёрная полоса от обуви на полу была меткой, оставленной проникшими в школу под видом детей сущностями. Смятая записка в корзине для бумаг являлась посланием, а обрывок шнурка в физкультурном зале — энергетическим сбоем.

В зале нужно было быть особенно внимательной, тщательно проверять, чтобы к полу ничего не приклеилось и не размазалось жирных пятен. Мыть зал требовалось с самого утра до начала первого урока, чтобы он успел высохнуть, поэтому именно с него начиналась утренняя уборка, и он отнимал не меньше времени, чем вся остальная школа.

Новый физрук, готовящийся к началу занятий секции по волейболу, нашему появлению очень обрадовался и, не переставая жаловаться на то, что в последние две недели ему приходится мыть зал по вечерам самому, ткнул меня носом во все самые грязные места и углы. Но заметив на моём лице плохо скрываемый испуг, заверил, что инвентарь будет протирать сам.

После осмотра зала мой трудовой пыл заметно поугас. Похоже, я ввязалась в то, с чем могла и не справиться. Но деньги за месяц я уже получила, так что пути назад не было.

— Надежда Эдуардовна всегда убиралась в зале сама, — с осуждением сказал Женечка, стоило нам попрощаться с физруком. — А этот ленивый.

— Тебе она нравилась? — впервые за последние месяцы я услышала про Надю что-то хорошее.

— В каком смысле? — насторожился он.

Мне показалось, или на его щеках вспыхнул румянец?

— В любом. Как женщина, например. Надя же была красивая…

— Сущности всегда находят для себя красивое тело, — его губы плотно сжались.

— Только не говори, пожалуйста, что Надя сущность. Я и так не знаю уже, что про неё думать.

— Надежда Эдуардовна всегда убиралась в зале сама, но не потому, что ей нравился правильный порядок. Она хотела, чтобы всё было по её. Чтобы ей никто не мешал делать по-своему, пробуждать и притягивать дестрой.

— Она тебя чем-то обидела?

— Она считала, что я глупый. Грубо разговаривала и обзывалась.

— Как?

— Этого я не скажу. Но… — он наклонился ко мне и зашептал таинственным голосом. — Она чувствовала, что я Хранитель. Вот и злилась. У нас было противостояние. Пойдём лучше на улицу. Здесь не нужно об этом говорить.

— Боишься, что Надин призрак тебя услышит и будет мстить? — рассмеялась я, но Женечка с серьёзным спокойствием покачал головой.

— Призраков не существует. Люди дают непонятному понятные для себя объяснения. Так уж они устроены. Многие. Во всяком случае те, которые не знают ничего о сущностях.

Мы вышли на лестницу. В большие окна светило нечто похожее на солнце.

— Типа сущности не умирают?