Внезапно [litres]

– Мля, вы, аутисты! – заорал один из них. – Вы что, совсем без мозгов, мля?!

– Пошли на хрен оттуда, дебилы, пока живы! – прокричали ему в ответ. – Последнее предупреждение, и начинаем стрелять во всё, что движется!

– Идиоты, нафиг! – подытожил бородатый мародёр. – Аллах спросит с вас за убийство правоверных!

– Так вали оттуда на хрен! – возразили ему. – Нашёл, твою мать, когда Аллаха вспомнить, грабитель хренов! Ещё посмотрим, с кого Аллах спросит!

– Да хрен с вами! Мы уходим! – заорал второй бородач. – Не стреляйте, аутисты, дайте выйти!

– Сам ты дебил! – обозлились на него. – Выходите и валите на хрен!

Из магазина донеслась ругань на чужом языке, из-за машин ответили так же, и Ира поняла, что большинство чужаков с обеих сторон на русском говорят лучше, чем на своём. Потому что на чужом ругались то ли трое, то ли вообще двое. А остальные возмущались по-русски, без акцента и с характерным московским растянутым «а». В памяти почему-то всплыл образ отца, с ухмылкой называющего таких вот чужаков «москвичами».

– О! Москвичи! – нарочито серьёзно произносил отец. – Так вот они какие! Где уж нам, понаехавшим, до коренных-то москвичей! А я-то гадал, почему правительство рекомендует воздерживаться от термина «русские» в пользу термина «россияне»! Это потому, что правительство стоит горой за свой народ и за справедливость!

Тогда Ира была ещё маленькой и не понимала, что он хочет этим сказать, ведь москвичи – это те, кто родился в Москве, то есть большинство людей вокруг. Зато сейчас отцовский сарказм стал запоздало понятен. Неудивительно, что отца посадили. С таким настроем вряд ли у него были шансы не сесть даже без убийства.

Тем временем из магазина начали торопливо выбегать соседи-мародёры, навьюченные набитыми рюкзаками. Одна из них оказалась женщиной в хиджабе с магазинной тележкой перед собой. Тележка была нагружена продуктами с горой, женщина толкала её через порог, из тележки падали какие-то банки и пакеты, но бросать тележку она не собиралась. Со стороны машин грянул выстрел, и все замерли, съёживаясь. Вооружённые мародёры вскинули ружья, но выстрел оказался одиночным и был произведён для острастки, в воздух.

– Тележку оставили здесь, нафиг! – угрожающе заорал стрелявший.

В ответ ему женщина в хиджабе истерично взвизгнула:

– Обойдёшься, шайтан! Мне детей кормить нечем! Это мои продукты, мне пофиг! Можешь застрелить мать четверых детей, правоверный праведник! На всё воля Аллаха!