Не буди девочку! До утра...
- Автор: Воронина Алина, Киричек Людмила
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Не буди девочку! До утра...». Краткое содержание книги:
Обнаружив заброшенную могилу с собственным портретом, москвичка Аля осознаёт: жизнь в северной глуши не менее опасна, чем в мегаполисе. Никчёмная, на взгляд родителей, девчонка проявляет характер и в разгадывании деревенских тайн, и в любви. А в итоге бесследно исчезает…
— Значит так, — Сан Саныч поднимается с табуретки, которая при этом едва не заваливается. — Эту бейсболку конфискую. А сама поедешь со мной. Сдам тебя в городе с рук на руки.
— Погодите, гражданин начальник, — вмешивается Потапыч. — Девка не завтракала. Пусть хоть… — Договорить ему не позволяет характерный кашель, вынуждающий задуматься, куда больной девает мокроту.
— Лады! — сдаётся участковый. — Только без сюрпризов.
ПРОПАВШАЯ И СИАМЕЦ ГУЛЯ
Изучение технических возможностей инвалидной коляски стало эдаким медитативным занятием: глубина сиденья, длина подножек, высота спинки и угол наклона. Всё приспособлено к требованиям больного, даже такого неугомонного, каким на поверку оказался отец Авель.
Юрочка, наскучив наблюдением за его манипуляциями, извлёк из глубин подрясника чурбачок и ножик.
Раздался стук.
— Аля жива! — объявил Эрик. — Это она оставила Бежара у этой деревенской дурочки.
— Марина не так глупа, как кажется, — заметил отец Авель, протягивая крестнику руку. — А что касается сиамцев… Они все на одно лицо.
— Вы, похоже, тоже обратили внимание на горжетку.
— Сейгод. Но Марина утверждает, что кот появился у неё давно.
— Она не уточняет, когда именно?
— После болезни матери многие категории времени для неё просто не существуют. Есть только «здесь и сейчас».
— Она оправдывает своё прозвище — «счастливая».
Юрочкин куколь подался вверх:
— Гуля — это подалок!
— А если это его брат-близнец? — Монашеские усы и борода не сумели скрыть усмешки, но Эрик её проигнорировал.
— В Таракановке больше нет сиамцев. Папашу Бежара увезли в Питер прошлой осенью. Мурёнка Беспоповцевых — его единственная возлюбленная. А Бежар — её единственный породистый отпрыском.
— А ты, друг мой, неплохо осведомлён о живности Беспоповцевых.
— Я часто бывал в их доме.
— А у тебя стало получаться! — отец Авель перевёл взгляд, а с ним и разговор на движения резчика.
Левый угол Юрочкиного рта сдвинулся, возвратив лицу симметрию. Из-за жарыон часто отказывается от привычного куколя, отчего кожа не кажется больше бескровной.
— Юрочка, это правда, что ты из деревни Куклино? — осведомляется Эрик. — Говорят, деревенские женщины сшивали из двух половинок войлока головные уборы — кукли. Как у тебя.
Бабка-покоенка, — звуки выходят на удивление чёткие. — Это она.
Повисает пауза. Эрик даёт ей продлиться до приемлемого размера, после чего поднимается со своего места:
— Отец Авель, я бы хотел сообщить, что планы изменились.
— Никак уезжать собрался?
— Порученная мне миссия выполнена.
— Премного благодарен. Тебе и твоей маме.
— Я бы хотел лечь пораньше.
— Погоди. Один вопрос. Скажи, ты причастен к той трагедии?
— Что вы имеете в виду?
— Эрик, если тебе что-то известно, ты должен сообщить в полицию.
— Мне неизвестно ничего, что бы могло пролить свет на…
— А может, ты просто не знаешь, что…знаешь.
По лицу Эрика идёт волна нетерпения, и отец Авель сдаётся:
— Хорошо. Ступай с Богом.
Как только за посетителем закрывается дверь, он открывает сборник «Тихая моя родина» и нашёл в списке: А.П. Бондалетова.
«Неужели при последующем издании имя придётся взять в траурную рамку?»
Хотя не все материалы Апполинарии Бондалетовой относятся к категории легенд, отец Авель настоял, чтобы в сборник включили беседу с Таисией Мореевной Пирнепесовой по прозвищу Махонька:
— Мой дед как заведёт были-небывальщины — не переслушать. Его на Новую Землю зимовать брали. Для утехи.
— Что значит «для утехи»?
— Старину сказывать, песни выпевать.
— Чтобы веселее было?
— И чтобы страшная девка-цинга не приваливалась!
— Кто?
— Хвороба. Девушкой прикидывалась, в губы целовала. Вставать охотнику-зверобою неохота. Рот — в крови. Поддался и сгинул. Про то и держали сказителей. Чтобы распотешил.
Отец Авель припомнил тетрадку, в которую записывались эти воспоминания. Всё чётко, аккуратно. Старалась девочка. А уж как смотрела на Эрика! Нет, не забыл монах этот исполненный мукой взгляд. Такой же был у Ниночки Эппельбаум много лет назад.
Монах повёл головой, стряхивая непрошенные воспоминания. Одно из испытаний старости — давнишнее помнить отчётливо, а что вчера было — забывать.
Выходит, москвичка была знакома с Махонькой и вполне могла составить ей компанию на теплоходе. А что собственно известно про бабу Тасю? Трое сыновей. Ни одного живого. Пятеро внуков. Один в тюрьме, один пропал, двое-в земле. Единственный, по здешнему выражению, путний, живёт в городе. Могли ли старушку использовать, как говорится, в тёмную?