Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Хотя и гораздо менее значительное,[325] понятие пространства также дает начало многим важным законам. Ратцель делает сильный акцент на законе роста пространства, то есть тенденции к гигантским империям. Как и место, пространство также соотносится с культурой. С одной стороны, чем меньше пространство, тем интенсивнее развивается культура, тогда как на больших пространствах культура медленнее проникает к центру. Большие расы со специфическими характеристиками должны тем не менее населять большие пространства, чтобы предотвратить неизбежное расовое смешение от повреждения расового ядра в центре.

Следует особо упомянуть об идее Ратцеля об «укоренении» (Einwürzdung) народа в почве. По своим историческим и политическим последствиям это один из наиболее важных законов, регулирующих отношение между человеком и землей. Народы с низкими культурными стандартами, говорит Ратцель, гораздо менее зависят от земли, чем народы высокого уровня. Чем более интенсивно культивирование (в его самом широком смысле, включая не только расширяющееся вовне, но и простое сельскохозяйственное культивирование), тем более «укорененным» становится население.

Традиционные концепции государства разрушены антропогеографией Ратцеля. Законы движения, места и пространства не могут быть примерены с понятием единообразного правового и политического суверенитета над особой областью. Если тогда пространство не могло быть ничем иным, кроме объекта правления, то для Ратцеля пространство и место становятся самой сущностью государства. Союз между человеком и землей — это органическая связь;[326] это не просто аналогия, как в различных биологических органических теориях общества, но реальный союз, научная истина. Разработка Ратцелем этой теории не должна нас касаться. Абсурдные протяженности, к которым он приходит, в достаточной мере иллюстрируются одним примером. Чтобы оправдать длительное существование Пруссии после ее территориального расчленения в 1806 г., он сравнивает государство с организмами низшего уровня; только на низших уровнях жизни тело может продолжать существовать после разрушения его жизненно важного органа.

Главным политическим значением обладает вывод из органической теории Ратцеля для теорий и практик, связанных с понятием национальности. Граница — это не произвольно установленная линия, но полоса или кайма, отмечающая встречу между движением и контрдвижением. Это результат длительного процесса «укоренения», во время которого пространство становится все более и более значимым. Граница может даже сформировать независимый организм внутри государства. Более того, фундаментальный закон роста пространств — иллюстрируемый несравнимо большей протяженностью России или Британской империи в сравнении, например, с Персией или Римом, — вступает в противоречие с принципами национальности.[327] Даже экстерриториальные воды подчинены этому закону. Атлантический океан пришел на смену Средиземноморью; однажды и он может быть в свою очередь смещен.