Колхозное строительство 8 [СИ]

Совещание уже подходило к концу, когда в дверь постучали, и лейтенант из молодых – полковник его и видел всего пару раз – вошёл и доложил: привезли из вытрезвителя человека, который говорит, что знает, где морфий.

– Ну вот! Мы тут милиционеров ругаем, а они нам дело раскрыли, – хмыкнул начальник УКГБ Алма-Атинской области, – Заводите.

– Мне Мироныч деньжищи обещал, – выдохнул одетый в вылинялые серо-чёрные спортивки с жутко отвисшими коленами кудлатый индивид в галошах и пограничной фуражке со сломанным козырьком.

Второго такого ещё и найти по всей республике не получится. Фрукт.

– Тебя как звать, голубь? – решил не орать полковник. Чего орать на пьяного? Кому поможет?

– Василий Иваныч! Я… мы… чтоб вас, – он пошатнулся. – Пить хочу.

– Как Чапаев? – хихикнул сидевший напротив начальника подполковник.

– Да! Мы, Чадовы – как Чапаевы. Тоже с Урал-реки.

– Василий Иванович, а за что вам Пётр Миронович деньжищи должен? – стоящий за спиной голубя лейтенант встряхнул его.

– Так я хочу дядьку своего, су… сук… ку, заложить. Воды дайте, – Василий Иванович огляделся в поисках графина. Везде ведь в кабинетах стоят – был и тут. Чешского стекла, хрустальный и красивый, с шестью, под сервиз, стаканами.

Разбил. Выпил, стал отдавать – разбил. Полковник Жалмагамбетов прикрыл глаза, чтобы всё-таки не заорать.

– Так что дядька?

– Уволил, сволочь. Ну, проспал пару раз – что, один я такой на всём свете?! Увольнять сразу! На поруки возьмите. Пропесочьте. А тут бац – под зад коленом. Сволочь! Он это морфий тяпнул. С Игорьком Трифоновым и Кайратом Жирным. Не помню фамилию – на «жир» как-то, вот все Жирным и зовут.

– Фамилия дядьки? – неужели вот так просто, такое дело? Это как бы и не генеральский чин.

– Сказал же – Чадовы мы.

– Иннокентий Семёнович Чадов, замдиректора по производству?

– Он, сволочь брюхатая.

– Игорь Степанович Трифонов – мастер заготовительного цеха?

– Тоже брюхан. Ещё червонец с меня трясёт… Стойте, а деньги-то Мироныч точно даст?

– Пропьёшь ведь…

– А не твоё, полкан, дело. Заработал – давай! Или себе заберёте? Так я до Мироныча дойду…

– Успокойтесь, Василий Иванович. Получите свои деньги. У вас жена, дети?

– Нинка-то? Ну, как брюханы меня турнули, она с пацаном к матери ушла… Теперь вернётся. Пять тыщ. Это же каки деньжищи! Не обманет, говоришь, Мироныч?

– Василий Иванович, а где сейчас морфий?

– А где деньги? – и фигу всем показал. Бессмертный! Как жизнь-то за семнадцать лет после смерти Сталина изменилась. Хотелось бы посмотреть на человека, что фиги полковникам КГБ году эдак в сорок девятом крутил бы.

– Мы должны поверить информацию. Может вам, Василий Иванович, привиделось всё – а может, из мести оболгать честного человека хотите, – Подполковник Сипягин вышел из-за стола и, налив второй стакан воды, протянул алкашу.