Осторожно, двери открываются

– Да, думаю всё неплохо.

Сергей Васильевич почесал подбородок, вытянув голову вперёд. Сколько не старайся изогнуть губы в улыбке, надеть это счастье на лицо, в зелёных глазах всё равно останется что-то не то. Он, как мужчина с опытом за сорок, видел нечто похожее на тоску.

– А я вот не думаю.

Юра вздохнул, заёрзав на стуле. Чёрт дёрнул зайти, поговорить, а вот теперь, зараза такая, ни слова из горла не идёт. Всё, как всегда, само образуется.

Он взял ручку, карандаш, чистый блокнот и сунул быстро в рюкзак.

– Простите, мне уже выходить надо. Заказов много, времени того меньше.

Василич усмехнулся. Надо же, этого парня первый раз за полтора месяца стало заботить время и заказы. Мужчина придвинулся поближе к столу, сложив руки в замок, пока за дверью голодные студенты расхватывали угощения и убегали по адресам.

– Срочные заказы у тебя есть? – Юра неуверенно кивнул, – тогда не спеши. Что у тебя стряслось?

Чёрт возьми. Эта идиотская неловкость, как в детстве, когда отец знает о двойках по алгебре и русскому, знает о разбитом в спортзале окне, но хочет чтобы ты, ты сам взял и добровольно рассказал. Подробно и в деталях. Смакуя каждую минуту своей оплошности.

– Пока ничего, но…

– Но… – Василич передразнил, по-отечески улыбнувшись.

Юра отмахнулся.

– Ничего серьёзного.

– Правда? Это всё из-за той девочки-инвалида, да?

Ещё минуту назад сутулые плечи Юры разошлись теперь в стороны как меха гармошки. Воздух стал горячее как минимум на десять градусов. Он впялил свой взгляд в глаза директора.

– Что?

– Да брось, парни видели тебя много раз. Думаешь, Москва, это мегаполис, где легко скрыться? Нет, это же большая деревня, где все друг друга видя, знают. Так что, это из-за неё ты такой мутный?

Юра снова вернулся к состоянию маленького, забитого человека и кивнул.

– Она твоя родственница, подруга?

– Знакомая.

Мужчина мотнул головой.

– Понятно. Это из-за неё ты рано с работы уходил, – Юра хотел было возразить, но Василич продолжил, – это не вопрос, ясно же что из-за неё.

– Поэтому я и принёс свои… извинения. Кстати торт пекла она. Попробуйте, пока не расхватали.

– А, ну конечно, попробую. Она кто, кондитер?

– Танцовщица. Была ею раньше, пока не попала в аварию.

– Бедная. Так и что она тебе? Стыдно, что зашёл сильно далеко, а она…

Юра быстро замотал головой.

– Я её… люблю, кажется. И вот что интересно, мне не стыдно. Мне страшно.

Мужчина надул щёки и тяжело выдохнул. А как же… Майя? Василич знал о ней даже больше, чем рассказывал Юра. В первый год работы парня эта милая на голос девушка часто звонила на рабочий номер и иногда говорила с Василичем по душам. Чтобы её ненаглядный побыстрее стал зарабатывать больше. Других у Юры не было. Женщин, девушек, просто баб на сутки. Однолюб, однако. А теперь девочка в инвалидном кресле. И ведь не врёт. Глаза зелёные сверкают, губы невольно изгибаются в улыбке. И ведь не мальчик уже, серьёзный мужчина Юра с мышлением архитектора. Видимо любовь она действительно не спрашивает, какого ты склада ума и каким должен оставаться. Косит всех, под одну линию наивных мечтателей. Это всё мутное, непробиваемое забвение. И всегда собранный парень превращается в смущённого романтика, кто увлечённо говорит – "я ей помочь хочу. Просыпаюсь, думаю о том, как она. Засыпаю, думаю о том, что с ней. У неё даже кресло, это же самое дешёвое кресло и ладони у неё от колёс уже в мазолях. А так нельзя. Нет, нельзя".