Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея

— Хорошо. — просто согласилась Любаша. — Но я, как большой любитель и ценитель цветов, всё же надеюсь увидеть и подгорную оранжерею.

— Непременно. — подняв руку и замерев на несколько секунд, в течение которых камни на короне и глаза засияли так, что у Любаши аж глаза заслезились, сказала Хозяйка. Тут же послышался каменный стук и стена, за которой стояла кухарка, стала потихоньку съезжать в сторону прохода, блокируя все пути отхода, но в то же время открывая взору обеих женщин необычайно светлую, кипельно белую пещеру, буквально засыпанную до потолка горами разных самоцветов. Некоторые из них могли похвастаться замысловатой огранкой, другие естественными природными формами.

— Бог ты мой! — только и смогла выговорить Люба, во все глаза взирая на десятки тонн драгоценных камней, золотые и серебряные самородки. — Такое впечатление, что здесь годами трудятся гномы.

— Почему? — искренне удивилась Хозяйка, запуская руки в эту драгоценную свалки и, как бы, сливаясь с ней.

— Они же горные жители и любители драгоценных камней.

— Враньё, не так уж они и любят с ними заниматься. Всё время приходится применять к ним силу. То ли дело, дети. Один раз испугаешь и горя не знаешь!

«Так значит, всё же, пропавшие дети тоже где-то здесь…» — подумала Любаша и в её руке вновь неожиданно появилась сковорода, а в голове зазвучала известная фраза из фильма. — «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу».

Быстро избавившись от Тефальки, кухарка стала пристально наблюдать за поведением этой высокомерной павы, для которой блестящие побрякушки дороже человеческой жизни.

— Как же я люблю свои камушки! — блаженно простонала Малахитница, крутя в руке кроваво-красный рубин размером с мелкое яблочко. — Они источник магии и власти, красоты и процветания…

После этих слов она, неожиданно для Любы взяла камень в рот и, громко хрустя, сгрызла его, словно грецкий орех. От увиденного блондинка остолбенела, но, быстро вспомнила, где находится и решила принимать всех жителей Тридевятого, какими они есть. Даже эту зубастую ящерицу… Хотя… Нет, даже её сказочное происхождение никоим образом не оправдывает её странные гастрономические пристрастия.

Судорожно вздохнув, Любаша попыталась сделать вид, что ничего не случилось, но при любом взгляде на Малахитницу, на зубах появлялась оскомина, а челюсти начинали нестерпимо ныть.

— Ну вот, теперь пора отправляться в царство моих прекрасных цветов. — гордо заявила та и щёлкнув пальцами мгновенно перенесла обоих в каменную оранжерею.