Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
Ни слова, а набор шипящих звуков.
Оборачиваюсь к Романову, но тот демонстративно кивает охраннику на дверь и молча выходит. Охранник за ним. Мы остаемся с Максом вдвоем. В тишине, в которой лишь слышно его сдавленные хрипы.
Ищу в сумке пачку. Прикуриваю и присаживаюсь рядом с Максом. Протягиваю ему сигарету, и он жадно затягивается с моих пальцев. Сплевывает. Заходится в кашле и его начинает рвать кровью. Терпеливо жду.
– Ты зачем на киллере сэкономил? – с сожалением протягиваю я, и, не обращая на испачканные в крови пальцы, делаю глубокую затяжку с той же сигареты. – Себе и мне жизнь испортил.
– Да на такую тварь, жалко денег было тратить, – фыркает он, отдышавшись.
Разочарованно качаю головой.
– Давно таких тупиц не видела, – отдаю ему обратно сигарету и вынимаю из сумки влажные салфетки. – Я о том гондоне с пистолетом.
Осторожно стираю с его лица запекшуюся кровь. Макс пытается увернуться, но я проявляю настойчивость. Белоснежная салфетка тут же становится грязно-розовой. Вынимаю еще одну. Старательно смываю черные подтеки с его лба, носа, шеи.
– Мы могли бы все решить более цивилизованным путем, – между делом заявляю я, вытаскивая из упаковки очередной ароматизированный платочек. С запахом жасмина. – Без этих условностей.
– Кто ж знал, что ты с этим мудаком трахаешься, а он еще и впишется за тебя.
– Да уж, нехорошо получилось, – соглашаюсь я, сминаю салфетку и небрежно отбрасываю ее. Вокруг нас уже накопилось более десятка таких комочков. Зато я постепенно начинаю признавать своего брата. По крайней мере, убеждаюсь, что это действительно он. Знакомые черты лица, недовольный изгиб губ, спутанные темные волосы. И карие глаза с поволокой боли.
– Сама-то из себя ничего не представляешь. Пустое место.
– Мне должно быть обидно? – поднимаюсь и смотрю на него сверху вниз. Его нос как раз возле кончика моей туфли. Одно неловкое движение, и все мои старания по отмыванию его физиономии пойдут насмарку. Останутся некрасивым пятном на дорогой коже.
– Опусти самоанализ, – все-таки мне он нравится. Не ожидала от Макса столько отваги в трудной ситуации. Почти безвыходной. Я готова ему аплодировать за эти язвительные нотки в голосе. – И давай уже решай что-нибудь.
– Бл?дь, ты в херовом положении.
– Правда что ли? – через силу усмехается он и устало закрывает глаза. – Никогда бы не подумал.
Мы замолкаем, погружаясь каждый в свои мысли. Не знаю уж, до каких глубин дошел Макс, но я глубоко нырять не люблю. Останавливаюсь у самой поверхности. И на этой поверхности вижу не самое приятное зрелище. Без скрытых подтекстов.
Прикуриваю еще одну сигарету и отворачиваюсь к маленькому окну, за которым в кромешной темноте различаю едва заметную фигуру еще одного охранника. Людей здесь ровно столько, чтобы отразить небольшое военное наступление, а учитывая их боевую готовность, в успехе операции можно не сомневаться.
– Я надеялась, что ты трус, Макс. Мне бы это очень помогло. А ты ничего, держишься.
– Не перед тобой мне на коленях ползать.
Я все так же смотрю в глянцевую темноту окна и задумчиво курю.
– Ты последний кого бы я хотела вообще видеть. Тем более на коленях.
В общем-то, наш разговор закончен. Не на самой торжественной ноте. Да, и жизнерадостной ее не назовешь. Так себе нотка. Минорная. Выхожу из комнаты и оглядываюсь в поисках Романова. Он стоит внизу, но при моем появлении тут же поднимает голову.
– Поболтали по душам?
Киваю.
– Ты можешь его отпустить?
Молчание. Он убирает руки в карманы и вопросительно на меня смотрит. Не понимает. Даже не пытается. На его лице написано разочарование. Оно выведено умелой рукой художника от упрямо сведенных бровей до презрительно изогнутых губ.
– Это твой брат, делай с ним, что хочешь, – после продолжительной паузы отвечает он и равнодушно отворачивается. А я возвращаюсь обратно в комнату.
– Зря ты это затеяла, – насмешливо выдыхает Макс, в то время, как я развязываю на его руках веревки. Узлы на них такие крепкие и запутанные, что я полностью увлечена своим занятием. Даже почти не замечаю, что он там бормочет.
– Потом ты вспомнишь это время, как самое счастливое в своей жизни, – помогаю себе зубами, пока грубая бечевка не поддается, и узлы не ослабляются. – Я ни разу не добрая. Просто это наше с тобой дело.
– Мы с тобой одной крови, Аннэт. Ты и я. – Скалится он в ответ.
От одного только упоминания исковерканного имени передергивает. Мордой в детство. Ничуть не лучше, чем об асфальт.
И продолжает резким хриплым шепотом почти на самое ухо: