Кто хоронит мертвецов

Издавна в здешних краях обосновались торговцы рыбой из Биллингсгейта. Это была территория мускулистых женщин в фартуках, блестящих от чешуи, мужчин в застывших от слизи парусиновых штанах или красных шерстяных фуражках моряков. В проемах между плотно стоящими зданиями виднелись спутанные снасти устричных лодок, а над головой кружили чайки, их жалобные крики смешивались с криками “камбала жива, жива, дешева” и “мидии по пенни за кварту".

Участок моста, известный под названием Фиш-стрит-Хилл, был забит лавками, где продавалось все: от трески до вин, смолы и дегтя. В лабиринте узких улочек и убогих двориков Ист-Энда жили сами торговцы, а также те, кто покупал рыбу в Биллингсгейте, чтобы продавать её на улицах Лондона.

Себастьян приехал в наемном экипаже, легко вписавшись в образ Сайласа Нельсона, туповатого деревенщины из маленькой деревушки в Кенте. К тому времени, как он расплатился с кучером у входа в узкий проход, ведущий на Бакет-Лейн, все следы самоуверенного виконта исчезли. Он шел ссутулившись, наклонив голову вперед, взгляд его нервно метался из стороны в сторону, глупая полуулыбка застыла на вялом лице.

Этому трюку давным-давно научила его бывшая возлюбленная, Кэт Болейн, в те времена, когда она только начинала свою карьеру на сцене, а он был юным идеалистом, едва окончившим Оксфорд.

— Недостаточно просто примерить на себя роль персонажа, — говорила она ему. — Ты должен позволить его личности проникнуть в каждую клеточку твоего существа — в то, как ты ходишь и говоришь, в твоё отношение к себе и другим, даже в саму жизнь.

Этот урок сослужил ему хорошую службу во время войны, когда он стал разведчиком в горах Италии и в Испании.

Но Себастьян постарался отрешиться от тех воспоминаний.

Теперь неуклюжей шаркающей походкой он пересек проезд и оказался в темном переулке с мрачными, обветшалыми домами, которые, казалось, почти смыкались крышами, закрывая весь солнечный свет. Из окон верхних этажей свисали лохмотья грязного белья, а дети с пустыми глазами и полуголодные рычащие собаки теснились на узкой полоске грязи и дымящегося мусора, которая была мало похожа на улицу. В воздухе стоял густой смрад гнили и экскрементов, а также неотвязный, гнетущий запах рыбы.

Виконт постучал в первую дверь справа и стал ждать, все так же глуповато улыбаясь.

Никто не ответил.

Запрокинув голову, Себастьян посмотрел на потрескавшиеся грязные окна второго этажа. Он чувствовал обитателей дома, слышал их тихий шепот и осторожные движения. Но дверь оставалась закрытой.

Затем подошел к следующему дому и громко постучал в потертую, обветшалую дверь.

Тишина.

— Эй! — закричал он. — Есть кто дома?

Чуть дальше по переулку открылась дверь, и из нее, опираясь на трость, вышел старик в низко надвинутой на уши шапке и обмотанном вокруг шеи изодранном шарфе.

— Прошу прощения, — сказал «Сайлас Нельсон», спеша к нему. — Можно с вами поговорить?

Мужчина окинул его взглядом, затем повернулся и пошел в противоположном направлении, крепко сжимая трость в кулаке.

— Эй! Я ищу мистера Стэнли Престона, вы его знаете?

Мужчина продолжал идти.

«Сайлас Нельсон» остановился, его плечи поникли еще сильнее.

— Почему никто не хочет со мной разговаривать? — спросил он у опустевшей улицы. Даже дети исчезли.

— А ты кто такой? — раздался требовательный голос позади него.

Себастьян обернулся.

Посреди грязного, заваленного мусором переулка стояла женщина. Скрестив руки на груди и запрокинув голову, она смотрела на него прищуренными глазами поразительно бирюзового цвета. На вид лет тридцати, она была потрясающе красива, с гладкой кожей цвета кофе с молоком и густыми темными волосами, выглядывавшими из-под красной косынки, покрывавшей голову. Высокая и стройная, с изящной длинной шеей, высокими скулами и полными губами.