Генерал Деникин. Симон Петлюра

Более или менее продолжал держаться лишь Добровольческий корпус. Но именно потому от него отшатнулись казаки. Между ними и добровольцами стремительно нарастали отчуждение и рознь. В смятении Сидорин предложил покинуть Кубань, оголить тылы и двинуться на север. Деникин отверг это предложение, резонно квалифицировав его как заведомую авантюру. Но сам он сохранял видимость веры в возможность перелома, связывая его с изменением в настроениях казаков и пытаясь вселить эти свои надежды и во всех окружающих. При этом даже перед союзниками приходилось кривить душой. На их просьбу высказаться о перспективах, он дал ответ в следующий: «Оборонительный рубеж — Кубань. Подымится казачество — наступление на север. Нет — эвакуация в Крым». Сам же он прекрасно сознавал, что всякие его планы давно разбиваются о неуправляемую стихию, что психология армейской массы, превращавшейся в толпу, переросла в фактор, всецело довлеющий над людьми и событиями.

В обстановке развернувшихся боев под Екатеринодаром Верховный Казачий круг аннулировал соглашение с Деникиным об организации южнорусской власти, вывел казачьи войска Дона, Кубани и Терека из оперативного ему подчинения, постановил приступить к организации обороны казачьих областей и создать общеказачью власть. После этого Круг прекратил свое существование. Кубанская часть его депутатов взяла курс на Сочи и далее в Грузию к своим союзникам; донские и часть терских отправились в Новороссийск, в чем сразу же раскаялись, и, объявив решения Круга недействительными, эвакуировались в Крым. От командира Добровольческого корпуса Кутепова поступила телеграмма, сообщавшая, что на длительность сопротивления казачьих частей рассчитывать нельзя. Генерал предлагал приступить к немедленной эвакуации своих подчиненных, чтобы сохранить кадры до того времени, когда снова понадобятся надежные люди.

Под воздействием этого решения Деникин решил бесповоротно оставить свой пост — после того, как устроит свою армию в Крыму, на что и дал согласие Кутепову. Войска уже утратили всякую боеспособность. 17 марта они сдали Екатеринодар, 21 марта — Майкоп, 23 марта — Анапу, 25 марта — Дербент, оставили естественные рубежи вдоль рек Белой, Курги, Кубани и в беспорядке отступали на Новороссийск, Туапсе, Баку и в Крым. Стало окончательно ясно, что катастрофа неизбежна и неотвратима. Обезумевшее офицерство усмотрело виновника в деникинском начальнике штаба генерале Романовском и составило заговор с целью его убийства. По просьбе Деникина главнокомандующий войсками Антанты на Востоке генерал Мильп прислал в Новороссийск свою эскадру и весь наличный транспортный флот. Сидорин потребовал корабли для донцов. Деникин предложил ему три варианта: продержаться на подступах к Новороссийску еще два дня или вести свои войска в Туапсе, где их транспорт и заберет, или положиться на волю судьбы. Сидорин предпочел третий.

Вечером 25 марта штабы главнокомандующего и Донской армии, донской атаман начали погрузку на пароход «Цесаревич Георгий». Деникин и Романовский устроились на миноносце «Капитан Сакен». Ставшее ненужным многотысячное, безуспешно штурмовавшее корабли, бесновалось на берегу. 15 тыс. обезумевших от страха людей, преимущественно донцов бросились на Туапсе, но перед Геленджиком попало в клещи частей Красной армии и черноморских партизан.

…На рассвете 27 марта 1920 г. корабль с Деникиным на борту покинул Цемесскую бухту. В тот же день Новороссийск стал советским. В Крыму главнокомандующий сформировал 35 — 40-тысячную армию при 100 орудиях и до 500 пулеметах, сведенную в три корпуса: Крымский, Добровольческий и Донской. Вскоре он передал ее Врангелю, возвратившемуся в Крым, а сам навсегда покинул Россию.