Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]

И. С. Розенталь считает, что напечатанный впоследствии в «Правительственном вестнике» текст речи не совпадает с тем, что император сказал в своем устном выступлении. Помимо «утраченного» (как полагает исследователь) оригинала выступления, а также версии из «Правительственного вестника», еще имелся своего рода «промежуточный вариант», то есть «запись того, что услышали из уст Николая II собравшиеся в Зимнем дворце». «Промежуточный вариант», предъявленный его издателем, оказался, по мнению последнего, рабочей версией редактора «Правительственного вестника» К. К. Случевского. Он представляет собой машинопись с резолюцией Воронцова-Дашкова («Напечатать в “Правительственном вестнике”») и с пометкой рукой

Случевского о том, что речь является «записанной со слов» и «собственноручно» «исправленной» главой МВД Дурново. Историк следующим образом объясняет пометку Случевского. Некий чиновник со слов записал речь императора, затем ее отредактировал Дурново, после чего Воронцов-Дашков переслал новую версию в редакцию «Правительственного вестника».

Приведенная реконструкция, по мысли И. С. Розенталя, позволяет иначе взглянуть на проблемный узел об авторстве императорской речи и о том, как над ней велась работа. Исследователь называет двух лиц, которые потенциально могли быть ее составителями, – Победоносцева (публикатор указывает, что это «наиболее распространенная в литературе версия») и Дурново. Что касается последнего, то доказательством его непричастности к составлению текста царского выступления считалось свидетельство германского посла фон Вердера. Спустя две с лишним недели после приема депутаций он опроверг принадлежность речи перу министра внутренних дел. Однако экземпляр Случевского убедительно свидетельствует о том, что руководитель МВД «все-таки имел отношение к составлению окончательного варианта речи, по меньшей мере как редактор». Допущение того, что Дурново мог быть автором речи или ее соавтором, становится поэтому «более весомым». И. С. Розенталь считает, что министр отталкивался от некоего «первоначального текста», с которым сверял сделанную со слуха запись.