Страсть умеет лгать

Михаил вскинул руку с коробочкой, направил ее на белую стену, правда, испещренную щербинами от пуль, но повреждения не помешали увидеть появившуюся, как на экране, картину: недоумевающую и, скажем честно, испуганную меня, лорда Эйгера, бросающего таблетку в стакан с лимонадом. И, главное, ничто не препятствовало услышать злое шипение лорда и целиком наш диалог.

— Тогда позвольте еще вопрос. Если ваша дочь жива и вы точно знаете, что она меня боится, то вы с ней встречались? Почему вы говорите на лекциях, что ее до сих пор ищут?

— А ты любопытна.

— Так ведь ненадолго, — я постучала ногтем по стакану. Обжигающе горячий… — Так удовлетворите мое любопытство. Мне будет легче выпить это, если я буду знать, за что…

— Да, я с ней встречаюсь. Но это наша тайна, потому на лекциях я придерживаюсь официальной информации. Кроме того, я не мог рассчитывать на твою полную амнезию. Пока существует препятствие в твоем лице, Ами должна оставаться в тени.

Михаил выключил запись на моменте, когда сэр Джандар выстрелил, целясь мне в спину.

— Дальше ничего интересного, — управляющий убрал аппарат в карман. — Да и слишком шумно, поберегу твой слух, лорд Гронд.

Старик молча кивнул, не глядя на внука, он почерневшими до угольного цвета глазами сверлил своего преступного ученика. Тот несколько секунд выдерживал, с вызовом вскинув подбородок, но сдался первым и отвел взгляд.

— Да. Я… я солгал. Но я не встречаюсь с Амелией. Это невозможно. Она исчезла, и я не знаю, где она. Мы страшно повздорили. Я… ударил ее, когда она… получила тот проклятый букет и сказала мне, что пойдет в полицию. Я… почему-то решил, что она хочет рассказать мой секрет, а она всего лишь… хотела признаться в том, что устранила неожиданную помеху между ней и ее женихом.

— Какую помеху? — сведя седые брови, спросил старик таким тоном, что даже окна бы заиндевели, если бы в них уцелели стекла.

— Вот ее, — профессор мотнул на меня головой.

— Устранила… То есть, убила? — вкрадчиво поинтересовался офицер полиции.

— Да. Нет! Попыталась, — совсем заврался профессор. — Девчонка оказалась стихийным дайвером, и в момент… покушения ее дар проснулся. Она сбежала. И Амелия… у нее, как оказалось, тоже был дар. Слабый, но достаточный, чтобы моя дочь поняла, что ее соперница не умерла, а нырнула в поток. Ее это не беспокоило. Амелия знала, что стихийники почти всегда теряют память, попадая в альтернативную реальность, особенно, когда туда уходит только душа. Она была спокойна до церемонии оглашения, пока не получила от жениха букет черных водорослей.