Переворот

— Сегодня жарко, так подышим свежим воздухом.

Прихватив с собой соломенную шляпу, полную вишен, Орлов водворился на сиденье рядом с Шуваловым и вольготно закинул руку ему на плечо. Жест, не предусмотренный этикетом, но весьма выразительный.

— Ешьте вишни, граф, и не думайте о печальном, — посоветовал он. А потом крикнул кучеру: — Правь к Академии художеств. Там длинная чугунная решётка такая. Вот мимо неё раз пять проедемся шагом.

Иван Иванович поразился догадливости спутника. Этот простак-гвардеец только-только вступил в должность, а уже понимал, как без слов демонстрировать публике своё благоволение. Если фаворит покажет господам академикам, что расположен к Шувалову, недоброжелатели графа заткнутся сами собой. Не нужно будет даже беспокоить государыню. Тем более что результат беседы с ней непредсказуем: она действительно не любит Шувалова.

Всё это в один момент пронеслось в голове у Ивана Ивановича, и он благоразумно не стал выражать недовольство панибратским жестом Орлова. Спутники приятнейшим образом провели время, ведя ни к чему не обязывающую беседу о картинах, университете в Москве и учёных. Особенно граф просил нового фаворита за Ломоносова.

— Старик вспыльчив, неуживчив, у него много врагов. Да к тому же он любит выпить. Не оставьте его покровительством. Без защиты его заклюют. Он слишком талантлив.

Орлов обещал. За одну поездку он многое узнал о русской научной кухне. Интриги те же, что и при дворе, только рангом пониже, победнее и вместо заботы о благе Отечества у всех на устах просвещение молодёжи. Учёные мужи пали в глазах Гришана ниже ординара. Прежде он, как всякий малообразованный человек, питал к ним глубокое почтение — род священного трепета. Теперь выходило, их, как и остальную братию, нужно крепко держать в кулаке. Иначе укусят. Шувалова, вон, едва не закусали.

— Я думаю, все недоразумения разрешатся, — сказал Гришан гостю на прощание. — Искренне рад знакомству с вами. Но не почтите за дерзость, государыне ничего докладывать не стану. Излишне.

Граф снова поклонился. Разве он не понимает? И разве совсем недавно не он играл ту роль, в которую сейчас так непринуждённо вживался Григорий? На вид они были почти ровесники. Но у Шувалова за спиной остались десять лет власти и опыта. А Орлов ещё только делал первые шаги на скользком придворном паркете. Ему предстояло самостоятельно набить себе шишки и научиться с грустным пониманием взирать на окружающую грязь. На мгновение Иван Иванович испытал к новому фавориту завистливую жалость, а потом сразу громадное облегчение. Не он! Больше не он!