Колыбель богов

Первый выстрел хетта, который всё ещё не мог совладать с нервами, как и ожидалось, оказался неудачным. Тогда он собрался и сотворил истинное чудо — его стрела немного задела прут. Хетт неожиданно осклабился, показав свои на удивление белые и крупные зубы, и небрежным жестом выразил Атано своё превосходство — мол, и не пробуй, у тебя ничего не получится. Тем самым хетт, видавший виды воин из охраны посла, решил смутить юного кефтиу. Но не на того нарвался.

Атано криво ухмыльнулся, он специально не торопился с выстрелом, чтобы увидеть, как это получится у хетта, дабы в любом случае выйти победителем, и решительно натянул тетиву. Мало кто знал, что Атано обладает зоркостью орла. В этом вопросе он перещеголял даже Даро, который не жаловался на остроту зрения.

Первый выстрел получился точно такой же, как у хетта, — стрела лишь отклонила прут. Жрец-распорядитель заволновался; теперь-то как быть? Что, если следующий выстрел окажется промахом? Попробуй определи потом, кто из лучников победитель. Атано стиснул зубы (это Даро понял по его внезапно затвердевшему лицу), тщательно прицелился и, казалось, взглядом проводил стрелу до цели. Пока он готовился к выстрелу, над двором нависла мёртвая тишина — зрелище было поистине захватывающим. Даже минос заёрзал в своём кресле.

Стрела расщепила прут точно посредине. Какое-то время все молчали, поражённые искусством Атано, а затем над ареной словно загремел гром; наверное, крики зрителей можно было слышать даже в Аминисо...

Счастливого Атано увенчали лавровым венком победителя (лавр на Крите был дороже золота, это вечнозелёное дерево считалось травой богини Тейе Матере и символом власти миноса), а когда он получил приз — великолепный составной лук (даже лучший, чем тот, который был у него) и четыре массивные золотые стрелы, представлявшие ценность в большей мере не как драгоценный металл, а как вещи, побывавшие в священных руках полубога, правителя Крита, то вскинул его над головой и издал победный крик. Юношу поддержали и довольные зрители, которые галдели не умолкая — такого потрясающе упорного состязания и столь великолепных стрелков им ещё не доводилось видеть. К тому же победитель был свой, островитянин. А для Аройо, в его самый тожественный день девятилетнего цикла, эта победа была вдвойне дороже, так как её точно послали боги, а значит, она предвещала безоблачное, счастливое правление на долгие годы.