Крепость Бреслау (ЛП)

— От кого и почему? — Фон Родевальд был немного раздражен, что не может закончить этого раздражающего его разговора.

— От коменданта Ганса Гнерлиха, — ответил капитан. — Вальтраут Хелльнер является его любовницей, и он мог ревновать. Он мог мстить. Вы знаете, это, наверное, очень больно, когда любимая женщина изменяет с таким уродом, как я. Кроме того, с Гнерлихом у меня давние нелады.

— Вы затронули, капитан, два интересных сюжета. — Краус медленно возвращался к равновесию. — Я начну с первого. Как это, мстить? Откуда комендант Гнерлих мог знать, что его возлюбленная изменила ему, как вы выразились, с таким уродом?

— Мне надо подумать немного, как не обидеть строгих моральных принципов господина штурмбанфюрерa СС, — сказал Мок после минутного раздумья. — Скажем так: комендант Гнерлих очень ревнивый, а госпожа Хелльнер имела на теле разнообразные следы после нашей эротической забавы.

Комендант знает различные методы, которые могут заставить человека признать свою вину. Впрочем, обучался несколько лет в гестапо у господина штурмбанфюрерa СС Крауса. Рано или поздно госпожа Хелльнер призналась бы в измене. Тогда я был бы в очень прискорбной ситуации. Я предпочел скрыться. А теперь второй сюжет, господин штурмбанфюрер СС.

— Прошу не направлять этот разговор, капитан. — Краус сцепил руки за спиной и снова начал ходить в узком бункере. — Это я вас допрашиваю, а не наоборот. Почему у вас с Гнерлихом нелады?

— Потому что я узнал его истинное происхождение — произнес Мок. — Он еврей и назвался когда-то Бреслер, фамилия, которая образована от «Бреслауэр». Это же типичная еврейская фамилия. На все у меня есть доказательства.

— Полагаю, у вас есть еще одно дело, господин штурмбанфюрер СС. У нас есть еврей в рядах СС, и это среди ваших бывших коллег. Красиво, красиво, — сказал фон Родевальд.

— Сейчас-сейчас. — Гестаповец не уступал. — Что это за доказательства?

— Во время оргии я видел его гениталии, — Мок далее цедил. — Обрезание. Доказательство, таким образом, в его штанах. Кроме того, у меня есть выписка из Бюро гражданского состояния о смене фамилии Бреслер на Гнерлих.

Наступила тишина.

Краус закусил губы от гнева, фон Родевальд размышлял о верной и прекрасной госпоже Юнггебауэр, а Мок искал на грубых, серых стенах бункер какой-то опоры для глаз.

— То, кто является евреем, — Краус говорил тихо, но голос его дрожал от ярости, — решаю в этом городе я, как вы понимаете, господа, только я!

— Благодарим вас, капитан, Мок, — сказал усталый фон Родевальд. — Я думаю, что у господина штурмбанфюрера СС есть еще какие-либо вопросы.

Краус даже не соизволил покачать головой. Генерал дал знак Моку. Тот поклонился и вышел в секретариат, где засыпал над чашкой чая уставший от ночной жизнью адъютант фон Родевальда.

— Не вижу в Моке ни душевной болезни, — сказал генерал, — ни какой-то другой вины. Восстанавливаю его в действительной службе. Это скандал, что такой проницательный и умный офицер так долго оставался без заданий.

— Вы понесете ответственность за свое решение. — Краус поднялся с кресла, оперся сжатыми кулаками на крышку стола и уставился на своего собеседника жестким взглядом.

— Вы угрожаете мне? — Фон Родевальд без труда выдержал его взгляд. — Вы лучше подумайте о своих упущениях. Не знаю, шеф гестапо в Бреслау, оберштурмбанфюрер СС Шарпвинкель, одобрил бы ваше дерзкое заверение «кто является евреем, решаю я». Что можно фюреру, того нельзя штурмбанфюреру. А дальнейшую судьбу Мока решаю я. И только я!